А.П.Чехов: Pro et contra полностью

II

ПИСЬМА ЧЕХОВА

Каждый писатель свою настоящую и лучшую суть выражает не в письмах, а в писаниях — в священном писании своего таланта. Вот почему иные авторы (Гончаров, например)¹⁵⁰ так ревниво и щепетильно относятся к своей переписке и не хотят, чтобы мимолетные и случайные страницы их частной коррес­понденции, эти порою безразличные, но порою и заветные лист­ки почтовой бумаги, сделались когда-нибудь достоянием всего общества. Кажется, такая перспектива испугала бы и Чехова — настолько целомудренна и стыдлива была его душа; и это лишь одна из его многих и милых шуток, впрочем, превращенная жизнью в серьез, в пророчество, когда еще в 1886 г. он пишет юмористу Щеглову: «Так как это письмо, по всей вероятности, после моей смерти будет напечатано в сборнике моих писем, то прошу Вас вставить в него несколько каламбуров и изрече­ний» ¹⁵¹. Правда, он писал однажды: «.Я не понимаю, почему ее (гончаровскую заповедь) нарушать нельзя» ¹⁵². Но думается все- таки, что если вообще читать чужие письма так нескромно, то глубокую скромность Чехова, дух его, витающий среди нас, мы этим задеваем особенно болезненно, и точно смотрят на нас с укоризной его печальные близорукие глаза, и хочется просить прощенья у его смущенной тени. Однако нет сил от этой не­скромности отказаться и не читать его писем. Да и вообще, по- видимому, избранники человечества, наши великие люди, ни­когда не будут ограждены в потомстве от нарушения своей почтовой тайны, так как мы — правильно или неправильно — считаем их целиком нашей духовной собственностью и, в силу естественного интереса к ним, присваиваем себе право загляды­вать в их личную жизнь, за кулисы их творчества. В данном случае, по отношению к Чехову, наша заинтересованность его письмами еще более объясняется тем, что они — тоже творче­ство, что они тоже представляют собой ценный литературный памятник, художественную красоту. В нашей эпистолярной словесности займут они одно из первых мест. Литературные без литературности, непринужденные, без чванства богатые перла­ми острот и юмора, и примечательных мыслей, полные ориги­нальных критических суждений, звучащие почти неуловимой тонкой мелодией единственного чеховского настроения, письма Чехова похожи на его рассказы: от них трудно оторваться. Рас­печатать письмо от Чехова, пробегать его бисерные строки — это, вероятно, было удивительным наслаждением: будто в свои конверты вкладывал он драгоценные крупинки своего та­ланта.

И теперь шесть томов его писем войдут в библиотеку рус­ской литературы одной из самых отрадных и светлых книг. Они заслужили, чтобы их поставили рядом с письмами Пуш­кина, к которым, при всей разнице писательских талантов и темпераментов, больше всего они приближаются как открове­ния свежей и свободной, легкой и честной души, как прекрас­ные отклики художественного и человеческого дарования.