А.П.Чехов: Pro et contra полностью

Еще и еще поговорим на ту же старую и вечно новую тему. Тема эта в самом деле стара, потому что, даже по обычному счету, ей около двух тысяч лет, и тема эта еще тысячи лет ос­танется новою, потому что известна огромному большинству людей только с формальной стороны и во внешнем смысле. Сколько людей, говоря старыми словами, не понимают, что нет пользы человеку, хотя бы он приобрел весь мир, а душу свою отщетит от нравственного идеала!¹⁶ Сколько людей ежеднев­но, по старому ритуалу, взывают: «Господи, Господи», а сердце их далече отстоит от Него!¹⁷ Всуе чтут Его! Нет основания приходить в уныние, впадать в апатию от этого: нравственный идеал есть последняя вершина человеческого сознания, дос­тигнуть которой сразу никому не дано, и не только достигнуть делом, но и постигнуть мыслью. Нужна огромная и тяжелая историческая подготовка, чтобы общество и люди усвоили ис­тинные начала общественности, лежащие именно в основах элементарной нравственности. Если мы представим себе об­щество людей, для которых десять заповедей Ветхого и две за­поведи Нового Завета являются не внешними, а внутренними императивами, — людей, для которых убивать, красть, лже­свидетельствовать, завидовать и пр. также не свойственно, как глотать камни, а любить ближнего, как себя, так же естествен­но и необходимо, как дышать, то мы имели перед собою обще­ство, для которого был бы бесполезен сложный государствен­ный механизм. Но, ведь это чистейшая утопия, мыслимая, вообразимая, но, во всяком случае, слишком отвлеченная, что­бы сделаться для людей идеалом, т. е. не только благопожела- нием, но и практическою целью. Пусть люди постепенно вос­питываются соответствующими общественными формами и учреждениями, пусть шаг за шагом приучаются к идее обще­ственности, с привходящими в нее идеями права и долга, пусть практикуют и развивают сложенное в них стремление к идеальному в достижении хоть сколько-нибудь общих, не лич­ных, не эгоистических целей. Здесь именно и заключается значение общественных идеалов, поставляемых не навсегда, как индивидуально-нравственный идеал, а в зависимости от духа времени и от потребностей данного общества. Всякий идеал есть цель, но не всякая цель есть идеал, и вот почему нет людей, живущих без цели, и сколько угодно людей, живущих без идеа­ла, т. е. без общественной цели. Если чиновник поступает на службу, имея в перспективе чин тайного советника и хорошую пенсию или аренду, — он, бесспорно, имеет цель; если тот же чиновник питает тайную надежду, добившись власти, провести такие и такие-то мероприятия, полезные, по его мнению, родной земле, — он имеет не только цель, но идеал. Если мы с г-ном Че­ховым пишем только затем, чтобы сорвать со своих редакций возможно больший гонорар, — никто, конечно, не скажет, что мы пишем без цели; если же мы пишем, главным образом, за­тем, чтобы, по мере своих сил, защитить добро, послужить ис­тине, повредить злу, как мы их понимаем, — мы являемся с ним служителями идеала. Если, отправляясь в деревню на хозяй­ство, вы мечтаете на обухе рожь молотить, посредством штра­фов, кабаков и ростовщичества превращать копейку в рубль, вы человек с планом, с целью; если же вы надеетесь ввести новые приемы земледельческой культуры, подействовать на мужика своим примером, своею разумною деятельностью и проч., — вы собираетесь работать на пользу идеала. В первом случае все эти люди поступают дурно, во втором — хорошо, хотя их деятель­ность не имеет непосредственного отношения к абсолютному идеалу, о котором вздыхает профессор г-на Чехова, как это часто бывает с людьми в виду приближающейся смерти. Напрасная грусть, греховное уныние! Служить науке — значит служить че­ловечеству, а это все, что мы можем требовать от людей. Qui trop embrasse, mal etreint¹⁸. Мы можем выразить свою личность только во временном, конечном, преходящем, и грустить тут не о чем, потому что в наших частных задачах, в наших относи­тельных целях, «как солнце в малой капле вод», отражается си­яние вечного идеала.