Ченс вошёл как всегда без стука, широко открыв дверь и совершенно не задумываясь о том, что я могла бы делать в своей комнате. Ещё с тех времён, когда я вступала в бои в «Рогах Дьявола», парень уже бесцеремонно входил в нашу женскую раздевалку, чем изрядно раздражал и пугал других девушек, что тоже когда-то выступали в этом баре. Но Ченсу всегда было без разницы на женские талии и на тем более женские особенности: его куда больше волновало то, что он никак не мог себе найти пару среди мужского населения. Не так давно я тоже об этом беспокоилась: мне казалось, что моему другу отчаянно не хватало любви, не хватало того человека, который любил бы Ченса так сильно, что прощал бы все ошибки и падения. Ченс был всё время окружён друзьями, но в то же время очень одинок; всегда вёл себя одинаково, но тщетно желал измениться; вечно шутил и смеялся, а сними эту маску, что там найдёшь? Что?
Вот так и с меня сняли маску – а под ней оказалась лишь печаль.
– Как видишь, просто перерабатываю кислород в диоксид углерода. Ну, ты знаешь, как всегда.
– Что за херня, чел? Школа давно закончилась, почему ты всё ещё занимаешься наукой?
Я уныло усмехнулась, только сейчас полностью осознав, что и вправду очень давно не училась в школе. Да и кому нужна эта учёба, если весь мир так безжалостно горел?
– Дыхание, Ченс. Я дышу…
– А-а, вот в чём дело! – с умным лицом кивнул друг и широко улыбнулся. – И как дышится?
Подойдя ко мне, он надвинул свою красную шапку на волосы, но бесполезно: белые локоны не скрыть и тем более ожоги под глазами, на щеках и вокруг большого родимого пятна на шее.
– Пока могу – дышу.
В чужих бледно-зелёных глазах промелькнула боль, но через секунду Ченс уже снова привычно улыбался.
– Я рад, что ты вернулась в своё тело и можешь теперь дышать своими лёгкими этот пыльный воздух, – он играючи сморщил нос. – Хотя мне понравился тот чел, что в тебя вселился, но это было всё равно жутко. И тем более мне с тобой привычнее.
«Вот уж спасибо», – сказала бы я неделю назад, но не сейчас. За что тут благодарить, даже если эта благодарность была в шутку? В темноте ночной уже следующего дня мне казалось теперь многое бессмысленным: шутки, вопросы, эссентизм, проблемы… Хотелось просто почувствовать реальность – впервые она оказалась так близко ко мне. Кожа отзывалась на новый шорох воздуха, каждый волосок ласкал летающие молекулы, взгляд будто улавливал мелкие частички, слух ласкало так много звуков, очередное моргание – лишь миг тьмы перед тем, как увидеть тёмные краски комнаты, тогда как разум просто упивался реальностью.
Я – это я.
Это мои руки. Мои движения. Мои мысли. Моё дыхание. Мои глаза.
Всё это – моё.
Всё это – я. Только я.
И я это контролировала. Это реальность. Это я. Делора Хофф-Зегерс. Семнадцать лет.
И я – реальна.
Теперь я ощущала это так, будто меня погрузили в воду, а я могла спокойно там дышать. Каждое движение воды, маленький планктон, пузырик, крохотная рыбка – всё это чувствовала моя кожа, но теперь это ощущалось с самой реальностью. Всю прошлую ночь и весь день я проспала, а когда проснулась – столкнулась лицом к лицу с этим материальным, но в то же время пустым пространством. Столкнулась, но приняла всё так, как было – и вот долгожданный результат. Мне хотелось об этом рассказать Мэйту, но тот до сих пор мирно сопел в моей кровати, наконец-то за весь год побывав в нормальных человеческих условиях.
– Поверь мне, это совершенно не весело, – мрачно изрекла я, смотря на пачку сигарет и бутылку алкоголя на столе в углу и не понимая, как мне это могло когда-то нравиться. – Если бы не Мэйт…
– Что он за человек?
Ченс кивнул подбородком в сторону моего спящего друга, и я поняла, зачем Ченс спрашивал о нём – ему понравился Мэйт.
– Надёжный, – прошептала я и перевела взгляд на Ченса. – Как раз для тебя.
– Уже слишком поздно для отношений, но мне понравилась твоя догадка, – радостно подмигнул юноша. – Всё равно до конца моей жизни у меня будет такое семейное положение: «Сплю с телефоном».
– Даже не дашь себе шанса? – невесело спросила я, не разделяя его оптимизма.
– Знаешь, это тебе стоит дать Джозефу второй шанс, – неожиданно серьёзно заявил Ченс, нахмурившись впервые за всё время нашего общения. – Я давно его знаю, но никогда не видел, чтобы он был так не спокоен, встревожен и зол. Я всегда считал его самым уравновешенным и терпеливым человеком на свете, но за последний день, что я его видел, он срывался буквально по любому поводу или впадал в глубокое отчаяние. Меня вечно поражала ваша сильная любовь по отношению друг к другу, но когда я узнал, что он тебя предал, а ты во всём его обвинила… мне кажется, что ты хочешь его бросить. Хочешь его навсегда покинуть. Но… он заслуживает второго шанса. Он заслуживает всего самого лучшего после того, что с ним было в детстве.
– Элрой…
