– Это было прошлым летом, в июне. Я помню всё размыто, многое мне рассказали другие, но суть остаётся одна – в тот день на меня с Джозефом напали бандиты. Эта адская боль от ножа до сих пор снится мне по ночам… Я потеряла тогда сознание и впала в кому, очнувшись только ближе к концу августа. И чувствовала себя тогда осень странно, будто забыла что-то очень важное… Джозеф после этого случая всегда оставался рядом со мной, не отходил от моей постели ни на шаг, а после – предложил встречаться.
– А лучше сразу жениться, – хихикнула Филис и отвернулась.
Я лишь слабо улыбнулась. Будь у меня шанс или вторая жизнь, я бы не думая согласилась бы выйти замуж за Джозефа. Я бы сделала всё, лишь бы оставаться с ним как можно дольше, как можно ближе, как можно крепче, а не скучать по нему сейчас и понимать, как далеко он сейчас находился от меня. Как далеко мы вообще оказались друг от друга и в моральном плане тоже. «Печальный и в тоже время счастливейший удел человечества в том и состоит, чтобы без конца измерять расстояния от того места, где мы находимся, до того, где мы хотим быть», – любимый писатель Рэй Брэдбери пришёл в голову в этот момент, и я осознала, насколько это правдиво. И как бы я себя ни уговаривала, что здесь тоже было моё место, здесь рядом с Филис, но сердце не обманешь – оно тянулось к родному лучику света, где бы тот ни находился.
И это расстояние между нами, эти трещины сейчас терзали сердце, обжигали его болью, как холод воды обжигал сейчас мою кожу. Я вновь стояла под ледяными струями душа, но уже давно не надеясь спастись – осталась лишь привычка, как и сдерживание эмоций. Даже забавно: настолько смириться со своей смертью, что перестать верить в хорошее, ведь это так свойственно человеку. Но не человек уже я, не человек. Ходячий поджаренный труп – надо лишь добить. Или дождаться, пока сам подохнет?
Боже, как же сильно я соскучилась по Джозефу…
И эта странная вещь, что когда-то, как мне казалось, у мне было всё, но всё равно будто чего-то не хватало, а как всё потеряла… приходило осознание того, что всё, что было тогда, было не так уж и важно. Жаль, что это осознание возникало не сразу. Да, я проходила через сложный этап, мне пришлось принимать всё так, как есть, жить как есть, не надеяться ни на кого. Если раньше был в моей жизни человек, которому я пошла довериться, то сейчас его не было. Он – далеко. Так далеко, что сейчас я могла верить лишь себе, верить в себя. И я же понимала это раньше, понимала, что ничто не вечно, что всё рано или поздно заканчивалось. И какого теперь? Какого это – разочароваться в своих собственных иллюзиях?
Какого это – верить на слово, верить во все слова, что тебе говорили? Верить, что тебя не бросят, не предадут, что в тебе нуждаются, что ты на всю жизнь? Забавно, однако, получается, что мы сами себя в этом убедили. И совсем забыли, какого это – быть самому по себе. И только после всего, после всего прожитого, я вспоминала, как жила раньше, как со всем справлялась одна. Да, бывали моменты, когда казалось, что я не смогу это преодолеть, что это очень сложно, что мне нужна помощь, но это лишь самообман.
С-а-м-о-о-б-м-а-н.
Бывали моменты, когда проскальзывали воспоминания о том времени, когда я была счастлива, когда находилась рядом с тем, кто оказался дорог мне, когда я всегда любила. Но сейчас… этого человека не было рядом со мной уже много дней, не отвечал на мои сообщения и звонки, не находился дома, постоянно оставлял брата и сестру одних дома без денег и еды. Что происходило с Джозефом? Почему он от всех отгородился? Может… может, он тоже болен? Или бросил меня?
Так больно от незнания. Так больно от трескающегося сердца. Так больно…
Больно от любви.
Так умирала любовь на полу душевой комнаты в три тридцать ночи. А что будет дальше? Я буду проходить мимо с гордо поднятой головой и делать вид, что мы вовсе не знакомы, буду смеяться с друзьями, а ночью рыдать и биться в истерике, хватаясь руками за своего единственного лучшего друга. Буду смотреть на всех свысока, а потом закрываться в туалете, чтоб принять очередную дозу успокоительных.
Так умирало счастье от долгих рыданий в три тридцать ночи. Я смотрела в далёкое окно в ожидании рассвета, глаза болели от слёз и усталости. Хотелось посмотреть на дисплей телефона – вдруг Джозеф всё же ответил. Но он молчал. Он всегда молчал, когда дело касалось его личных проблем. Но сейчас он молчал, потому что и не собирался со мной разговаривать. Как и ни с кем другим. Но почему?..
Так уходили люди, оставляя тебя одного. Забирали с собой часть тебя, а ты в ответ смотрел на них и думал, что же сделал не так, почему тебя оставили и вообще за что ты заслужил всё это. Хотелось отпустить всё это и надеяться, что в мою жизнь придёт кто-то другой и останется со мной уже навсегда.
Н-а-в-с-е-г-д-а.
Но кто же это будет, кто? Кто?
– Ты не узнаешь, что такое взлёт, пока не упадёшь очень низко10.
