Не будучи готовой к честному ответу («таким образом я смогу упросить его состряпать мне поросячий костюм из какого-нибудь барахла, что валяется в задней части фургона, и постараюсь избежать смерти, которая мне грозит оттого, что ты будешь меня бить «Полным собранием произведений Шекспира»»), Иви сказала просто:
— Мне так хочется.
— Хорошо. Подожди, пока я смогу остановиться.
— Остановиться? Да вот уже десять минут, как мы стоим без движения. — Иви открыла дверцу и выпрыгнула наружу. Когда она залезла назад и рассказала о своей проблеме Терри, он побледнел.
— Что-нибудь придумаем, — храбро заверил он, отбрасывая крышку плетеной корзины, содержащей мелочи для импровизаций — Посмотри! — Он извлек купальный костюм эпохи королей Эдуардов, сделанный из полосатого материала. Тот состоял из штанишек и маечки. — У поросенка ведь было полосатое тело?
— Да, но размер явно не поросячий, — сказала Иви.
— Сделаем лямочки. — Было ясно, что в кризисной ситуации Терри ведет себя как настоящий мужчина. Еще немного покопавшись, он извлек купальную шапочку и резиновые перчатки и торжественно потряс ими над головой.
— Извини. Это никак не подходит, — нахмурилась Иви.
— Мы срежем кончики пальцев, затем засунем перчатки в шапочку, и они будут совсем как поросячьи ушки! — Терри даже развеселился.
Но с Иви этого не произошло. Она уже пожалела, что впутала его в это дело.
— Не думаю, что из всего этого что-нибудь получится. Я буду глупо выглядеть. Может, просто сказать Саймону, что я забыла костюм?
Именно в этот момент Саймон проревел из окна:
— Эй вы, бездушные твари, двигайтесь же, в конце-то концов! Дайте дорогу артистам! Нет больше сил это выносить!
Иви схватилась за резиновую шапочку.
— И покрасим тебя в розовый цвет! — произнес торжественно Терри.
Нам всем известно, что Пух маленький и круглый, что Тигр большой и гибкий. Несмотря на это шестифутовый Саймон играл Пуха, а маленький, круглый Терри — Тигра. А все из-за того, что у Пуха было больше слов.
А что это были за слова! Программа «Детки! Привет!» видела проявление политкорректности в том, что Пуха никто не должен дразнить, хоть он и ест много меда.
Дразнить Пуха — предрассудок. Дом Пуха уже не располагался под корнями большого дуба. Он был устроен над уборочной машиной. Программа «Детки! Привет!» воспитывала урбанизированных детей — в этом был ее ужас. Тигр произносил длинную речь о зверском истреблении тигров и животных других видов, подвергающихся смертельной опасности. Не очень-то заботясь о настроении шестилеток, им тут же демонстрировали фотографии умерших зверей. Неудивительно, что следовавшая за этим веселая песенка Тигра обычно шла под аккомпанемент рыданий бедных деток.
Пятачок, что и говорить, казался феминизированной лесбиянкой. Вместо того чтобы бегать, пританцовывая, по всему лесу, он распространялся по поводу женской независимости и настаивал на том, что каждая женщина имеет право родить ребенка.
Когда они, наконец, прибыли в школу, на переодевание осталось всего несколько минут. Саймон быстро застегнул молнию на своем желтом меховом облачении и со своим монологом рванулся на сцену.
Терри натянул свою резиновую маску. На превращение Иви в Пятачка у них оставалось всего четыре минуты.
Краска попадала в глаза. Голова чесалась: резиновая шапочка оказалась какого-то детского размера и налезла с трудом.
— Твои ноги я тоже раскрашу. Для реалистичности, — сказал преисполненный энтузиазма Терри, присаживаясь на корточки.
— Реалистичности? — изумилась Иви. Купальник эпохи Эдуардов стянули ремешком, но все же он висел складками. Со сцены раздался сигнал, и она побежала.
Мередит смеялась не часто. Поначалу Иви даже не поняла, что означают булькающие звуки на другом конце провода.
— Что ж, дорогая, — выговорила, наконец, Мередит. — Тебя рассчитали, но ты это, похоже, чертовски заслужила.
Бинг никак не мог перестать хохотать. Нужно признать, что, рассказывая, она все еще стояла в поросячьем костюме.
— И ты вот так выбежала на сцену? Что же сделали детки?
— Большинство смеялись, некоторые визжали. — Она еще рассказала ему, что один маленький мальчик написал на пол, из опасения, что с Бингом может произойти то же самое.
— Ой, ну ты же вся в розовой краске! И эта резиновая шапочка, нахлобученная на макушке! — Из его глаз ручьями брызнули слезы.
Иви со злостью стянула шапочку.
— Краска застыла, как клей. Одно ухо отвалилось.
— И это уши! Держите меня! — Бинг снова расхохотался.
Публику пришлось выводить осторожно. Половина заливалась хохотом, половина — слезами.
Вытерев глаза, Бинг постарался сделать все, чтобы успокоить Иви.
— По крайней мере, ты получила реакцию зала. А разве не этого хотят все артисты?
Иви вздохнула.
— Но я не хотела, чтобы меня уволили.
Пока Иви успокаивалась в душе, Бинг открыл бутылку вина.
— Качество — не очень-то. Дешевое.
По разгоряченному лицу появившейся домовладелицы он понял: не стоит напоминать, что краска до конца не отмылась.
— Я заказал еще пиццу. Экстра. С большим количеством чеснока.
— Я не могу себе это позволить, — заявила несчастная Иви.
