— Нет! Ни за что! Вас запугают до смерти.
— Мы найдем подходящего специалиста, — льстиво уговаривала Иви. — Священника соответствующей квалификации.
— О,
— Ты только подумай, Бинг. Разве это поможет?
— Ты знаешь, что я думаю по этому поводу. В этом П. Уарнз/е нет ничего потустороннего, он/а просто любит лампы дневного освещения, издает странные звуки и необычно проводит время. Он шутник, но изгнания — не заслужил.
— Ты прав.
С тем же усердием, с каким она только что уговаривала себя, что П. Уарнз из другого мира, она стала убеждать себя в противоположном.
— Если уж начать изгонять нечистую силу, то потом будет трудно остановиться. В каждой квартире этого дома есть жильцы со странностями. И почему бы не приписать сатане мрачность Кэролайн?
Но Иви уже забыла, как обижала ее Кэролайн.
— Ты ужасен.
— Ни капельки я не ужасен. Мне очень нравится эта девочка, но с ней чертовски трудно.
— Она одна во всем мире, — драматично заявила Иви и уже менее драматично добавила: — Хочешь, я займусь твоими ногтями?
— О да! — Такому предложению Бинг не мог сопротивляться. — Что значит одна во всем мире? Ты превращаешь ее в героиню какой-то классической мелодрамы.
— С этим ничего не поделаешь. Она действительно одна во всем мире. У нее в семье все умерли. Все до одного.
— Бедная детка, — сказал Бинг с чувством.
— Она гораздо мягче, чем ты думаешь. — Иви опустила руку Бинга в мисочку с теплым молоком и ланолином. — Помнишь, как я рассказывала тебе о своем походе на могилу Белл?
Бинг не помнил, и за этим последовало краткое, леденящее кровь отступление.
Иви: И какой смысл рассказывать, если ты не удосуживаешься послушать?
Бинг: Ты говоришь, не переставая, и получается ни капли не увлекательно.
Иви: Больше ничего тебе не буду рассказывать.
Бинг: Если бы.
Немного подувшись, Иви, в отместку излишне энергично используя пилки и ножницы, продолжила:
— В тот день, когда мы получили ключи от дома, я пошла на могилу Белл. Я немного нервничала — понимаешь, кладбище, и все такое, — но там было действительно хорошо. Так мирно, и я почувствовала, будто я приблизилась к самой Белл. Но я была там не одна. Своим появлением я спугнула какую-то девушку. Она оставила на могиле букет, очень простой. На нем была надпись: «Я тоскую по тебе».
— Ах, — растаял Бинг.
— И этой девушкой была Кэролайн.
— Откуда ты узнала?
— Цветы были перевязаны ленточкой с маленькими улыбающимися личиками. Кто, по-твоему, носит такие ленточки?
— Например, я.
Этот ответ Иви проигнорировала.
— Милли. У нее всегда ими завязаны хвостики.
— Гмм… Шерлок Крамп. Вы меня не убедили. Совсем не в стиле Кэролайн. Она самый несинтиментальный персонаж, который я когда-либо встречал. Она и не вспомнила о Белл ни разу за обедом. Единственный раз сказала о ней, что старушка мертва и нам пора о ней забыть.
— Самоотречение, — сказала Иви с уверенностью человека, который слушает беседы по психологии в утренних телепрограммах. — Она вспомнила о Белл во время другого вечера. Помнишь, она сказала, что раньше было на кого оставить Милли, и было ясно, что она имела в виду Белл.
— А я подумал, что она говорит о девочкином папе.
— Нет, я уверена, она говорила о Белл. И потом, Белл так отремонтировала ее кухню.
— А свою оставила в руинах.
— Точно. Я думаю, Белл заботилась о Кэролайн, как мать. Она жалела ее всем сердцем, потому что Кэролайн одинокая мама и у нее нет родственников, на которых можно было бы опереться.
— Да, конечно. Кэролайн ее недостает. — Бинг с восторгом посмотрел на свои ухоженные пальцы. — Что, можно уже споласкивать?
— О да, поторопись. Иначе тебе придется бежать как угорелому.
Бинг вскочил, бросая через плечо:
— Белл знала, что делает, когда передавала тебе эстафету.
Иви надеялась, что он прав.
В понедельник утром весь первый этаж пребывал в необычайном волнении. Производился тщательный осмотр Бернарда и принесенной им сумки из магазина мужской одежды. Честно говоря, осмотр был довольно беглым, так как он быстро улизнул к себе в комнату, но Иви готова была поклясться, что сумка была полным-полна одежды из «Топ Мэна».
— Лучше бы он заглянул в «Хьюго Босс», — Бингу очень хотелось к чему-нибудь придраться.
— Для начал а и «Топ Мэн» очень хорош после того гардеробчика, который, похоже, перешел ему по наследству от прадедушки. Неужели ты не понимаешь, что все это означает? Мои ласковые увещевания начинают приносить плоды!
— Ласковые увещевания? Ты имеешь в виду психологический террор. На прошлой неделе я видел все, что творилось под ширмой приготовления цыпленка, и не могу это назвать ласковыми увещеваниями.
— Красота требует жертв. — Иви открыла упаковку «Монстр Манч».
— Это третья, — предупредил Бинг зловеще, прямо как Мать Настоятельница.
— Кто считает?
— Я. Иначе я не смог бы объявить тебе, что это твоя третья пачка.
— Если меня это не волнует, то что ты дергаешься?
