— Ты хочешь попросить у меня мои красные туфли.
Это знание не имело никакого отношения к исключительным психическим способностям Саши; оно базировалось на том, что каждый раз от вида фирменных красных туфель у Иви начинали течь слюнки, а в ее голосе появлялись высокие ласково мяукающие нотки.
Саша заключила:
— У тебя ноги больше моих, поэтому — нет.
Это было не похоже на Сашу. Ее никогда не приходилось упрашивать. Но туфли — дело особое. Одолжить своего молодого человека — это возможно, а вот туфли — никогда.
— Мои ноги совсем на капельку побольше, — клянчила Иви, поджимая пальцы в белых кроссовках.
— Помнишь, я давала тебе на свадьбу свои туфли на шпильках? Они вернулись ко мне галошами.
— Это было так давно! Мы тогда еще учились! И твои ноги с тех пор, наверно, выросли и сравнялись с моими.
Такие преисполненные патетики логические умозаключения никогда ни к чему не приводили. На бегу к автобусной остановке она пережила панический ужас от мысли, что до сих пор не представляет, в чем же она пойдет в субботу на свидание.
— Тебя показывают! Тебя показывают!!! — Бинг вопил с той самой минуты, как она вставила ключ в замочную скважину. Забыв притвориться задыхающейся после бега на длинную дистанцию, она влетела в гостиную как раз в тот момент, когда на весь экран показывали их с Дэном, бегущих по песку.
— Черт побери! — элегантно отметил Бинг. — Пожалуй, я понял, что ты имела в виду. Он любому даст фору.
Голос за кадром рассказывал о важности макаронных изделий в собачьем питании. Иви придирчиво и серьезно рассматривала себя на экране. Не толстая ли она?
— Я не толстая? — приставала она к Бингу.
— О, остынь немного.
— Это значит, что «да»!
Не оставалось никакого сомнения, что эти хлопчатобумажные штаны, которые они на нее напялили, ей не шли. Однако несмотря на всю присущую ей в полной мере как женскую, так и актерскую паранойю, она вынуждена была признать, что выглядела здорово.
— Ур-р-р… — При показе сцены у костра ее лицо вытянулось. — Я ведь не такая противная, когда улыбаюсь.
— Они просто особенно старались подчеркнуть с помощью освещения твой второй подбородок. А вот собака — бесподобна!
Тутси, несомненно, была звездой. Иначе и быть не могло, если судить по ее гонорарам.
— А, черт! Не сыпь мне соль на раны!
Весь Ивин гардероб был выложен на кровать. Но надеть было нечего.
— И почему ты не женщина? — кричала она на Бинга, проходящего мимо с чашкой зеленого чая.
— Обычно этот вопрос задают мне таксисты. — Бинг освободил место, чтобы присесть среди груды ее никуда не годных тряпок. — А ты-то почему хочешь, чтобы я был женщиной?
— Потому что в таком случае я смогла бы попросить что-нибудь из твоего гардеробчика на субботний выход.
— Если бы я был девушкой, то очень сомнительно, что мы с тобой были бы одинаковых размеров, детка. А чем тебе вот это не подходит?
Он извлек из кучи шифоновую цыганскую юбку.
— Цыганский стиль делает меня похожей на попрошайку из подворотни, которая клянчит деньги для своего дитяти.
— Гм-м-м… А как насчет этого?
Бинг поднял платье с вышивкой.
— А в этом я похожа на старую кошелку. Очень старую.
— Отлично. А это?
— Слишком старомодно, только для монашки.
— Это?
— Слишком короткое. Мои колени — не для дневного света.
— Это?
— Длинновато. Я в нем похожа на шпионку.
— А это?
— Это немного тянет на спине.
Бинг отбросил хлопчатобумажную юбку, как будто она укусила его за руку.
— Ты права, мы доказали это научно, раз и навсегда. Тебе нечего носить.
Иви оторвалась от черной дыры, именуемой ее гардеробом, и пошла наверх посмотреть, как там справляются со своей задачей работяги.
Большая часть квартиры «В» утопала в облаке пыли. Мужчины сверлили, перекрикиваясь, в спальне. Кэролайн мрачно сидела в своей крошечной кухне, а Милли обедала.
— Сколько это еще будет продолжаться?
«Никакого приветствия, но, по крайней мере, она не называет меня Эве».
— Должно быть, недолго.
— Надеюсь. У меня от этого шума трещит голова.
— Дело того стоит.
— Будем надеяться.
Иви направилась обратно. Всю эту работу затеяли ради Милли. Каждое жужжание дрели съедает еще одну частичку ее, Ивиного, гонорара. И что это она так старалась и выгораживала Кэролайн? Эту дерьмовую страдалицу! Да, это ужасно, что вся ее семья умерла, но Иви начинала подозревать, что они вполне могли сами себя поубивать, только бы не жить вместе с Кэролайн.
— Встретимся на канале и выпьем по стаканчику вина. — Сашино предложение прозвучало очень заманчиво: летний вечер, отблески на воде и прохладный приятный напиток.
Однако Кадмен есть Кадмен. Мимо проплывали вонючие утки и усаживались на ржавых балках. Заходящее солнце освещало снующих в траве бродяг и бросало отблески на разбитые окна полузаброшенного здания напротив.
— Сколько молодых людей! — возбужденно прошептала Саша, когда один из них нечаянно задел ее локоть.
— Меня не интересуют молодые люди. Меня интересует только Дэн и субботнее свидание.
