– Они, в общем, известны и так. Подавление активности в теменной доле, особенно в зоне precuneus, создает ощущение растворения эго и единства с чем-то большим. Умеренная стимуляция правой височной доли вызывает интенсивные эмоциональные всплески, вплоть до уверенности в божественном присутствии. Активация медиальной префронтальной коры дарит чувство духовной глубины и морального торжества. Стимуляция вентральной области покрышки и прилежащего ядра накачивает систему допамином – будем честны, божественное для большинства верующих есть просто эйфорическое, и наоборот. Ну и как вишенка – тета-модуляция ритмов мозга, чтобы не возникало сомнений в духовной подлинности переживания. Полный список воздействий длиннее, конечно. Но сама по себе стимуляция – ничто без филигранно выверенного контекста. Нужно предание, в которое сердце сумеет поверить.
– Понятно, – сказал я. – В сердобольских ветроколониях есть своя контекстная религия?
– Да. Называется «Вольнобег». По неофициальным сведениям, разработана нейросетью «Порфирий». Помните эту сеть?
– Что-то слышал.
Ломас хмуро поглядел на меня, и я подумал, что мне сейчас придется выпить графин коньяка для подтверждения чистоты своих помыслов. Но адмирал только вздохнул – и продолжил:
– По легенде, Вольнобег возник в позднем карбоне. Этим временем датируются главные религиеобразующие…
– Какие? – переспросил я.
– Ре-ли-ги-е-о-бра-зу-ю-щи-е, – по складам повторил Ломас. – Положенные в основу веры события и откровения, описанные в предании. Исходные тексты Вольнобега, конечно – позднейшая генерация. Сначала их скомпилировала сеть «Порфирий» на основе документов эпохи, а потом ваш национальный гений Шарабан-Мухлюев добавил рукой мастера несколько завитков. Думаю, узнаете. При чтении текста на нулевом таере включается имплант-стимуляция, синхронизированная с вербальной последовательностью. Уверовать нетрудно. Работают все педали.
– Педали? – переспросил я. – Вы про велораму?
– Я про рояль. Знаете, были такие механические рояли, управляемые лентой. Никто за ним не сидит, а клавиши с педалями проваливаются. Вот вы сами таким роялем и становитесь – и решаете, что на вас играет лично Бог. Что в конечном счете даже верно, но это теологические тонкости. Конечно, синхронизация включается только в надлежащем религиозном контексте. Например, в специально выделенном для чтения месте на ветрозоне.
– Где эта вера зародилась? В Сибири?
– В Лондоне. Ваша низовая, или, как иногда говорят, гламурная культура относится с доверием только к тому, что приходит с Запада.
– Почему это? – спросил я.
– Наверно, потому, что официально у вас свет с Востока. Народ на него насмотрелся и думает – не, чего-то глаза слепит. Пойду-ка я в тенечек…
– Но почему именно Лондон?
– Возможно, сердобольские бонзы насмотрелись на Ближний Восток и решили создать религиозный казус для будущей экспансии. Вышло не очень, зато новая вера распространилась в Пакистане, Индии, Албании, Африке и где-то ещё. В радикально упрощенной, но массовой форме, со множеством ересей и сект. Мощнейший культ среди мигрантов, с собственной имплант-подсветкой. Этого никто из сердоболов не ожидал. Вы новости вообще смотрите? Историей интересуетесь?
– Нет.
– И правильно, – сказал Ломас. – Правильно делаете.
– У религии должны быть основатели, – сказал я. – Пророки или мученики.
– Их в «Вольнобеге» двое, – ответил Ломас. – Фиктивные русские эмигранты шестой волны. Впрочем, хоть они и фиктивные, все основано на реальных прослушках.
– Звучит серьезно. Какие-то эмигранты и правда хотели придумать религию?
– У Вольнобега есть определенные корни в позднем карбоне, но факты и обстоятельства изменены до неузнаваемости. Сеть составила коллаж из отпечатков эпохи.
– Примерно как в ROMA-3?
– Да. Информация перемолота в фарш, а из него вылеплен конечный продукт. Древняя эпоха необходима в качестве фона. Такой антураж требуется любой религии.
– Этот Вольнобег – действительно настоящая религия?
– Микрорелигия, – ответил Ломас. – Но крайне удачная. В ней есть все необходимое. Вера в божество, духовные ритуалы и практики, морально-этический код, эсхатология, телеология и так далее. Все усечено до функционального минимума. Но есть даже элементы эротики, своего рода куплет из «Песни Песней». Весьма востребовано в тюрьме. Именно эту часть, как считается, и сочинил по заданию партии Шарабан-Мухлюев.
– Подождите, – сказал я. – Насколько я помню, Шарабан-Мухлюев сам нейросетевой конструкт.
– Я в это не верю, – ответил Ломас. – Ни одна нейросеть не способна на такой градус мизогинии. У них блок. Это рука классика, сомнений нет. Такое не подделать, как звездную ночь у Ван-Гога.
– Мизогиния – часть религии?
– Нет. Просто узорчик на обоях. Их много. В сакральном тексте есть отсылка к другому, ещё более древнему преданию. Эксплуатируются любовные тропы русской классики – так создается дополнительная патина старины. Но это уже нейросеть.
– Сакральный текст? Вы серьезно?
