– Это воспоминание-маска, лежащее в основе моей идентичности. По легенде, у меня был учитель, маг-сарацин, подаривший мне золотой череп, через который я выхожу на связь с вами. Он много рассказывал про Луну, но сейчас я помню не все. Вернее, помню только в Вероне. Помнит Марко.
– Можете процитировать?
– Да… Кажется, он говорил, что все люди на земле – это бараны, которых ест Луна.
Ломас кивнул.
– Понятно.
– Что вам понятно?
– Нейросеть, выстраивая вашу симуляцию, опирается на магические и оккультные нарративы, существовавшие на земле. Сама она ничего не придумывает. Рассказ вашего сарацина – это примерное изложение взглядов мистика Гурджиева. Так что успокойтесь – вы не задохнетесь. Луна, куда вы отправитесь по требованию гримуара, скорей всего будет не физическим небесным телом, а оккультным объектом. Или, вернее, конструктом.
– И что я там увижу?
Ломас улыбнулся.
– Вот сгоняйте туда, и потом расскажете. Мне самому любопытно. Корпоративная нейросеть может учесть даже наш с вами разговор – обезличив информацию, конечно.
Я тем временем заказал справку HEV про Гурджиева. Она была длинной. Я прочел первый абзац, где приводились даты жизни и объяснялась его сложная национальность, и мой интерес увял.
– Гурджиев жил в девятнадцатом и двадцатом веке. А я сейчас в Вероне шестнадцатого… Или пятнадцатого…
– Верно, – сказал Ломас. – Но вы не в исторически точной Италии. Вы в оккультной Вероне, а она соответствует реальному средневековому городу только приблизительно. Нейросеть берет информацию отовсюду. Вот, например, Ромео и Джульетта. Вас не удивляет, что вы их встретили? Ну, практически их?
Это правда не приходило мне в голову.
– Теперь удивляет.
– В реальной Вероне не было ни Монтекки, ни Капулетти. В вашей они есть. Или сарацинская теория Луны. Нейросеть, возможно, сочла это уместным, потому что Гурджиев обучался у суфиев, и его идеи могли отражать некое древнее арабское знание.
– Вернее, суеверие, – сказал я.
Ломас поглядел на меня неодобрительно.
– Что происходит во время вашего общения с гримуаром? – спросил он. – Вы уже догадались?
Я пожал плечам.
– Прохожу испытание за испытанием. И каждый раз получаю букву «А» с новым значком. Даже любопытно, сколько их еще может быть.
– Я вам покажу.
Ломас раскрыл лежащую перед ним папку и протянул мне лист с распечаткой.
– Не уверен, что собрал все варианты. Нейросеть не стала мудрствовать. Она взяла таблицу «accented latin characters» и принялась наделять их особым смыслом. Сделала из них магические алефы. По мне, простое и элегантное решение.
– Согласен, – ответил я. – Выглядит убедительно.
– Но это не все. Вспомните название бутика. И заодно ресторанчика, откуда вас сбросили в Верону. Оно такое же, как у вашего гримуара. «A Sinistra».
– Да, – сказал я. – Означает «налево». С бутиком понятно, а для ресторана это объяснение, как его найти. Надо повернуть налево после арки.
– Но есть еще один перевод. Буква поитальянски будет «lettera». Слово женского рода. Значит, «A sinistra» может означать «зловещая буква А».
– Игра слов, – сказал я. – Вернее, букв.
– Нейросеть делает из таких игр реальность. Она видит подобные сближения и пользуется ими. Талисман, связанный с гримуаром, не зря называется «Обратный Алеф». Вы уже начали его собирать.
– Из чего?
– Из алефов. Вы составляете из
– Но разве для этого годятся простые буквы со штрихами? Наверно, нужны какие-то… Не знаю. Каббалистические знаки?
Ломас улыбнулся.
– В бытность епископом я изучал эзотерическую демонологию и алхимию. Можно сказать, в качестве хобби. «Слово могущества» на самом деле не вполне слово. И составляется оно не из букв.
– А из чего?
– Гримуар уже объяснял это вам, Маркус. Оно составляется из последовательных движений вашей воли, духа и намерения, направляемых книгой. Каждому из таких волений ставится в соответствие некий символ, просто для удобства. Думаю, он может быть любым. Важны только сами эти эволюции духа и воли. Кармические генерации, как сказал бы буддист.
– Если слово могущества не вполне слово, что это тогда такое?
Ломас пожал плечами.
– Это сложная петля ума и намерения, переходящая в своего рода волевой трамплин, который вы строите внутри собственного сознания.
– Трамплин?
– Да. Прыжок с него должен подарить вам несравненное могущество. Власть. Или прозрение. Пока рано говорить. Когда вы построите трамплин, это и будет означать, что талисман составлен.
– Почему тогда мы называем его словом?
– Потому что мы люди и при общении нам надо как-то выражаться ртом, – ответил Ломас. – Я предлагаю для простоты держаться принятых в традиции обозначений.
– И что за слово я составляю?
Ломас чуть пожевал сухими губами.
– Имя, – сказал он. – Обратное имя.
– Чье?
– Обратный Алеф – это Ями Агоб. То есть вывернутое имя Бога.
– Простите? Имя Бога?
– Одно из его темных имен, дающее великую власть. Сказано – я есть альфа и омега. Можно увидеть Бога как альфу. А можно как омегу.
– Вы говорите про Бога вообще? Или только про Бога в симуляции?
