Я не мог вынести настоящий гримуар из дома при всем желании – но герцогу незачем было это знать.
– Как будет угодно вашей светлости.
Эскал отправил со мной двух убийц – тех, что помогали с алхимической возгонкой. Мне даже не пришлось вести их в свою студию. Сумка с астрологическим трактатом уже ждала в прихожей.
Я подготовился как мог. Дальнейшее зависело от случая.
У дверей в покои Эскала меня обыскали – по обыкновению тщательно. Осмотрели и книгу в моей сумке: немой флорентиец пролистал ее, чтобы проверить, не спрятано ли лезвие между страницами.
Эскал ждал за тем же столом, где я его оставил. За это время он не притронулся к бокалу – я запомнил, сколько там вина. Волнение мое, вероятно, было заметным, но понятным.
– Нужен пюпитр, – сказал я. – Специальная подставка для книги.
– Сейчас, – кивнул герцог.
Он подошел к дверям, позвал слугу и отдал необходимые распоряжения. Этого времени хватило мне, чтобы достать из обложки иглу и спрятать ее в рукаве.
Когда пюпитр принесли, я торжественно поставил на него книгу. Эскал поглядел на меня с улыбкой – и надел на руку тонкую кожаную перчатку.
– Будь на обложке яд, – сказал я, – я отравился бы сам.
– Ты мог принять противоядие. Что теперь?
– Теперь, ваша светлость, следует простереться перед книгой три раза. Это условие действует даже для земных владык. Если вам угодно, я могу закрыть глаза…
– Нет, – ответил Эскал. – Смотри на здоровье, Марко. В вопросах тайной науки я не гордец.
Должен сказать, что простирания я добавил исключительно для собственного удовольствия – хотелось посмотреть, как Эскал выполнит это упражнение. Он справился довольно проворно. Когда он поднялся на ноги, я держал иглу в пальцах, скрывая ее в ладони.
– Могу я открыть кодекс? – спросил Эскал. – Надо ли произнести перед этим тайные слова?
– Следует сказать: «Вверяю себя духу книги», – ответил я.
– Вверяю себя духу книги, – повторил Эскал и раскрыл кодекс. – Тут какие-то планетные сферы, ты уверен…
Договорить он не успел – я воткнул иглу ему под лопатку. Так, чтобы чуть-чуть не достать до сердца.
Эскал повернулся ко мне. Он успел взяться за рукоять висящего на поясе кинжала и даже вынул его до половины – но яд уже подействовал, и он, хрипя, повалился на пол.
Нельзя было терять ни минуты.
Я не знал, что произойдет с маской, когда он умрет. Но пока он был жив, шанс оставался.
Может быть, Эскал и не лукавил, говоря про особое заклинание, без которого маску не снять. Но это его способ общения с силами. У меня он был другим.
В чем заключался смысл слов «эта маска не от мира сего»?
Маска походила на монету, стоящую на ребре. Касаясь человеческого лица, она уходила в идеальный мир, выворачивая в наш соединенную с ней идею. Значит, чтобы снять ее, надо было проникнуть в идеальное пространство. То самое, куда я путешествовал, знакомясь с Весами и Луной.
Именно туда ныряли касавшиеся моего лица пальцы Эскала. Ему требовалось заклинание, а я умел делать такое и сам – меня научил гримуар. Разница была в том, что прежде я путешествовал в иные миры всем телом, а сейчас следовало погрузить туда лишь…
Стоп, а разве я действительно переносился туда телесно? Я перемещался умом, самим своим духом. Может быть, я просто создавал это пространство сам?
Чтобы успокоиться, я укусил себя за губу. Мои нервы были на пределе – ум, убегая от реальности, хватался за что угодно. На полу передо мной лежал задыхающийся герцог Вероны, и мне следовало приложить все силы, чтобы избежать кары за убийство.
Я опустился на колени перед Эскалом, протер его лицо платком и коснулся его щек. Они, как мне показалось, чуть дернулись.
Я вспомнил усилие, которое перенесло меня в сферу Луны. А потом вызвал в себе то же тонкое напряжение воли – но сосредоточил его в кончиках пальцев.
Рот герцога приоткрылся – возможно, он хотел меня укусить, но паралич не дал ему возможности. Это отвлекло меня, и мне пришлось повторить попытку. Стараясь сосредоточиться, я смежил веки.
И вдруг мне почудилось, что мои пальцы ушли в холодную вязкую тину. В ту же самую тину, куда я шлепнулся лицом, примеряя маску капитана. Я испуганно открыл глаза – и меня словно хлопнули по рукам линейкой (так наказывал когда-то учитель-монах).
Мои ладони лежали на лице Эскала. Я не проник ему под кожу.
Но я уже понял. Нельзя было смотреть на то, что делаешь. Закрыв глаза, я повторил усилие, и мои пальцы нырнули в холодное желе под кожей герцога. Почти сразу я ощутил нечто твердое. Мой палец прошел через дыру. Я решил, что попал в глазницу – то ли черепа, то ли личины. Чуть позже другая моя рука нащупала край маски. Я осторожно потянул ее на себя – и, после короткой борьбы с чем-то липким и вязким, она оказалась у меня в руках.
В ту же минуту Эскал захрипел и испустил дух. Я понял это по конвульсиям его тела. Перед тем, как открыть глаза, я накрыл лицо мертвеца тем же платком, которым только что его протирал. Мне было страшно смотреть на него. Вместо этого я поглядел на оказавшуюся в моих руках маску.
