– Что именно?
– Тебе отпустили грехи?
Сидящие за столом взорвались – даже не захохотали, а как-то по-печному завыли… Я ждал, что консильери Бенто встанет меня проводить, но его тоже скрутило в припадке веселья. Он только махнул на прощание рукой.
Я вышел на лестницу, спускающуюся к тайной пристани. Лишь на ее ступенях я понял, до чего напряжены мои ноги – я шел словно на ходулях.
Испуг – естественное состояние человека перед лицом Совета Десяти. Хорошо, что удалось их развеселить… Пусть теперь жрут друг друга, как пауки в банке.
Глядя на черную воду канала, я вспомнил слова Капо.
Он спросил про Великого Исполнителя. Не тот ли это Executor, дорогу к которому должен был открыть мой гримуар? Алхимия полна ложных совпадений, особенно в области иносказаний и символов. Могло ли быть, что мы с Эскалом искали одно и то же? Герцог ничего об этом не рассказывал, хотя мы говорили о многих тайнах. А сейчас спрашивать уже поздно.
Чем бы ни занимался Эскал, Совет Десяти не относился к его опытам слишком серьезно. Им нужно было только золото. Настоящие государственные умы.
Гондола Луиджи появилась только через четверть часа – я вдруг заметил, что она уже стоит у причала. За это время из комнаты заседаний так никто и не вышел. Но в зале были и другие двери.
То, что я узнал в Совете Десяти, не помещалось в голове. Поэтому, вернувшись из Венеции, я надолго ушел в запой и сопутствующие пороки.
Мое непотребство, однако, было отмерено весьма тщательно. Пьянство в подобных случаях бывает полезно, потому что на время бесчинств рассудок освобождается от обычных забот. Его винтики и шестеренки крутятся беспрепятственно, и часто это дает лучший результат, чем сознательное умственное усилие.
Лоренцо жив? Допустим. Гримуар у него? Их что, два одновременно? У меня копия? Но так ведь не может быть.
Или может?
Для общения с кодексом нужно в него верить. Как я буду переворачивать страницу гримуара, не зная, что за книга передо мной на самом деле?
Был еще один вопрос.
Чем занимался в тайной лаборатории Эскал? Где эта лаборатория? Может быть, я и гримуар были необходимы ему для того, чтобы завершить опыты?
Раздумья терзали.
К счастью, вскоре меня настиг новый припадок падучей. Я говорю «к счастью», потому что я снова вознесся в Чистилище из того ада, где жил.
Это случилось вскоре после возвращения из Венеции, вечером, когда я пил с двумя куртизанками, слушая их песни под лютню. Видимо, я был недостаточно пьян, чтобы увернуться от божьей длани.
Поняв заранее, что приближается припадок, я выгнал девок за дверь. Как только их обиженный визг стих, я стиснул зубами обгрызенную деревяшку – и упал спиной на мягкое.
Вернувшись в Чистилище, я оказался в той же камере, где изучал потусторонний манускрипт.
В этот раз сон был длинным. Повторялось прежнее: нас выводили на мороз крутить педали, потом мы ели холодную кашу и ложились спать. Так продолжалось несколько дней. В последнюю ночь седобородый мужчина передал мне вторую половину таинственной рукописи.
Я устроился под плошкой на стене и продолжил чтение.
