Зала, где я оказался, была убрана весьма роскошно и выглядела седалищем высшей власти. Фрески на стенах изображали взятие Константинополя во времена крестового похода – лет триста назад, точнее я не помнил.
Нашли чем гордиться. Под теми же стенами Венеция пережила недавно свой величайший позор… Но роспись, облупившаяся в нескольких местах от сырости, была, вероятно, сделана еще до грозной мусульманской победы.
Панораму горящего города разделяли лепные квадратные колонны. Перед ними на бронзовых тумбах стояли мраморные аллегории – Джустиции с весами и Пруденции с зеркалом и змеей.
Его изваяние высилось над креслом председательствующего, осеняя мраморными крылами длинный стол, за которым сидело десять человек в тогах-заморрах и легких серебристых масках.
Такая же была в коллекции Эскала. Я понял наконец, какую следовало надеть.
Маску не носил только председатель, сидевший во главе стола. Это был мужчина мрачного вида – судя по размаху плеч, весьма сильный физически.
Люстра из цветного муранского стекла, висевшая над столом, окрашивала свет масляных ламп загадочно и жутко – в лиловые, синие и фиолетовые тона. В моем сердце шевельнулась тревога.
Совет Десяти. Высший тайный орган республики, ведающий расправами и конфискациями – всем тем, что в официальных реляциях называют «исполнением закона». В стенах наверняка скрыты тайные механизмы смерти. Одно нажатие пальца, и отравленная стрела убьет меня на месте.
– Почему на тебе это платье и лицо? – спросил председательствующий. – Ты не в сенате, консильери Эскал – не морочь нам головы. Выйди вон, сними маску и вернись.
Il Capo dei Deici. Глава Совета, намного более могущественный, чем сам дож (если, конечно, дож – не одна из его личин). Отсутствие маски выделяло его лучше любой диадемы. Почему он единственный ее не носит? Видимо, обычай. Если это способ избежать узурпации власти, он для Венеции не слишком надежен.
Я вышел за дверь и, оказавшись в одиночестве, снял обличье венецианца. Пальцы мои при этом даже не коснулись маски Эскала. Удивляться нечему – причину я понял еще в Вероне.
Интересным было другое. Капо потребовал, чтобы я снял маску, покинув перед этим зал. Моего преображения никто не должен был видеть – видимо, по той же причине, по какой Луиджи просил меня не разглядывать стены тоннеля по пути в Венецию. Эскал, вспомнил я, тоже не снимал маску, пока я на него смотрел…
С каждым днем я понимал устройство мира чуть лучше.
Когда я вернулся в зал заседаний, один из членов Совета спросил:
– Он прибыл на Суд Десяти?
– Это не суд, – ответил Капо. – Герцог Эскал не совершил преступления. Но ситуация требует нашего общего решения. Можешь сесть, Эскал.
Я присел на единственный пустой стул – он стоял у торца стола. Кажется, обошлось без отравленной иглы… Если, конечно, она не выскочит из сиденья потом.
Капо поднял молоточек и стукнул по столу.
– Пусть консильери Бенто изложит дело.
– Как будет угодно Совету, – ответил один из венецианцев.
– Эскал, если Бенто упустит что-то важное, добавь.
Я ограничился коротким поклоном.
– Итак, – начал консильери Бенто, – Эскал нашел в Вероне опытного трансмутатораалхимика по имени Марко, умеющего превращать учеников в золото. Марко жил прежде в нашем городе, а в Верону перебрался не так давно.
– Он занимался трансмутациями в Венеции? – спросил другой член Совета.
– Да.
– Почему его не арестовали?
– Мы не успели, – ответил Бенто. – Он отбыл в Верону.
– Продолжай.
– Марко превратил в золото двух учеников и готовился сделать то же с третьим, но его выследили наши шпионы. Совет увидел возможность помочь республике с золотом – многие здесь помнят это обсуждение. С помощью Марко мы учредили алхимическую мануфактуру и наладили чеканку монет. Это уже принесло серьезный доход. Скоро снимем второй урожай. Если так будет продолжаться, каждый год мы сможем снаряжать на двадцать кораблей больше…
– Это я знаю, – сказал Капо. – Дальше.
– Но обнаружилось одно… э-э-э… неожиданное обстоятельство. Марко умеет менять свой облик почти как мы. Но он не пользуется масками.
– Как он это делает?
Бенто посмотрел на меня, и я понял, что говорить придется мне.
– Я спрашивал его, – сказал я. – Марко ответил, что достигает этого прямым усилием духа.
– Откуда у него такое умение?
– Такие вещи чернокнижники не открывают. Но Марко говорил, что у него был учитель-сарацин. Тот же сарацин обучил его и алхимии.
Мне удалось избегнуть прямой лжи. Бенто кивнул.
– Что скажет профетесса? – спросил Капо.
– Это правда, – сказал нежный голос.
– Что именно правда? – уточнил Капо.
– Вышесказанное, – ответил тот же голос. – У Марко был учитель-сарацин. Сарацин обучил его алхимии.
Я понял – за одной из масок скрывается ясновидящая.
– Такое умение представляет для нас опасность? – спросил Капо.
– Нет, – ответил я.
– Почему ты так уверен, Эскал?
