– Для поддержания видимости Марко нужна постоянная сосредоточенность. Он может обмануть пришедших за ним стражников, как он и сделал, или, например, ввести в заблуждение понравившуюся ему деву. Но без маски он не способен жить под чужой личиной постоянно. Если что-то напугает или отвлечет его, обман раскроется. Его умение несовершенно.
– Что есть совершенство, не знает никто, – пробормотал Капо.
Но мои слова, похоже, его убедили.
– Это еще не все, что говорят про Марко, – сказал Бенто. – В Вероне ходят слухи, будто ему достался гримуар «A Sinistra». Тот самый, что принадлежал Лоренцо делла Лýна.
Серебряные лица повернулись ко мне.
Профетесса тоже посмотрела мне в глаза сквозь прорези маски, но я не слишком боялся, поскольку понимал ограниченность ее ясновидения.
Она – как и многие адепты – могла отличить вибрации лжи от вибраций правды. Поэтому все зависело от точности моих формулировок. Лишь бы никто не задал вопроса, в ответ на который придется лгать.
– Так говорят, – сказал я, – потому что Марко купил дом Лоренцо.
– Да, – согласился Бенто. – Но зачем иначе он стал бы его покупать?
Осторожно, Марко. Очень осторожно… Только правда.
– В доме Лоренцо хорошая лаборатория с вытяжкой. Идеально подходит для трансмутаций. Я видел ее сам. Там Марко и работал.
Капо повернулся к профетессе.
– Лоренцо жив?
– Жив, – ответила профетесса. – Я не вижу его смерти.
– Гримуар у него?
– Да, – кивнула профетесса. – Я не вижу, чтобы они разлучались.
– А где сам Лоренцо?
Профетесса молчала. Ну да, на такой вопрос она ответить не может. Подобное превосходит ее силы.
Капо повернулся ко мне.
– Эскал, тебе известно, где Лоренцо?
– Нет.
– Ты спросил об этом Марко?
– Он тоже не знает. Но в Вероне шепчутся, что черти взяли Лоренцо живым в ад.
– Так действительно говорят?
– Я слышал своими ушами.
– От кого именно?
Я замялся.
– Говори, Эскал.
– От исповедника… – прошептал я.
Стол грохнул моложавым солдатским хохотом, какого я совершенно не предполагал услышать в подобном месте. Когда смех стих, еле отдышавшаяся профетесса пискнула:
– Это правда…
И стол грохнул опять. Теперь смеялись дольше. Смешно, если чернокнижник и убийца лжет, будто был на исповеди. Но куда смешнее, когда выясняется, что он не соврал.
– Прекрасно, – сказал Капо. – Просто здорово. Ты поднял мне настроение на год вперед. Герцог Эскал на исповеди… Надеюсь, ты потом убил попа?
– Я собирался, – ответил я сокрушенно. – Но он дал слово, что никому ничего не скажет.
В этот раз члены Совета хохотали так долго, что профетесса даже не смогла открыть рот – она подтвердила правдивость моих слов кивком.
Я сохранял серьезное и несколько обиженное выражение лица, что заставляло членов Совета смеяться еще громче.
– Все консильери, – сказал наконец Капо, – думавшие, что Эскал злоумышляет против Венеции, посрамлены полностью и навсегда. Наконец-то среди нас появилось по-настоящему чистое создание. Я предлагаю Совету Десяти наградить его серебряными крылышками…
Опять хохот. Чем дольше они смеются, думал я, тем больше у меня шансов выбраться отсюда живым. Но расслабляться рано.
– Про свои тайные опыты ты тоже рассказал на исповеди? – спросил Капо.
– Нет, – ответил я. – Об этом я умолчал.
– Хоть тут хватило ума. Как дела в лаборатории?
Лаборатории? Ну да, у Эскала она наверняка была. Просто я пока ее не нашел…
– Все по-прежнему, – сказал я. – Никаких изменений.
– Еще не вырастил Великого Исполнителя Желаний?
Над столом прошел смешок.
– Еще нет, – ответил я.
– И не слишком на это рассчитывай, – сказал Капо. – Твоя задача – обеспечить республику золотом. Ты можешь продолжать свои опыты, но так, чтобы они не создавали нам проблем. Золото должно поступать в казну беспрерывно. Ты это понимаешь?
– Да, Капо, – сказал я.
– Твои личные изыскания могут представлять для тебя известную опасность, – продолжал Капо. – Поэтому мы соткали для тебя защитную сорочку, способную защитить от безумия духов. Вырастив Исполнителя, обязательно надень ее перед тем, как обратиться к нему. Иначе можешь пострадать.
– Благодарю, – сказал я.
– Не благодари. Ты нужен Венеции живым и в добром здравии. Сорочка будет храниться у Луиджи. Спросишь его, когда придет время.
– Я так и сделаю.
– И вообще береги себя. От тебя многое зависит в делах республики. А республика превыше всего.
– Республика превыше всего, – повторили собравшиеся нестройным хором.
– Хочешь сообщить Совету что-нибудь еще, Эскал?
– Да, – сказал я. – Чернокнижник Марко больше не нужен.
– Почему?
– Золото смогу получать я сам. Я полностью изучил его искусство и сумею провести трансмутацию от начала до конца.
– Это хорошие новости, – сказал Капо. – Очень хорошие. Проверь свое мастерство. Если все получится, избавься от Марко, пока он не сбежал. Перед этим срисуй его, конечно. Только не признавайся во всем исповеднику…
– Я так и сделаю, – повторил я.
– Теперь иди. У Совета много дел.
Поднявшись, я поклонился и повернулся к выходу. Значит, слуги еще не донесли в Венецию, что я убил и срисовал Марко…
– Стой, – сказал Капо.
Я повернулся.
– Ты утаил от Совета Десяти самое главное, Эскал.
Вот сейчас все и случится, подумал я.
