Чёрт, чёрт.
– Ты не беременна?
Меня трясёт оттого, что она задумывается над ответом.
– Нет. Не-ет. Я же принимаю таблетки. Ты умница, что смогла договориться, чтобы мне присылали эти лекарства по почте.
Я с силой нажимаю ладонями на глаза, пытаясь собраться с мыслями. Всё это неважно. Сейчас неважно.
– Собирай вещи. Мы уезжаем.
– Почему? Мне не присылали уведомление о выселении.
– Мы же бродяги, помнишь? – с напускной весёлостью говорю я. – Мы никогда подолгу не задерживаемся на одном месте.
– Ах, нет, Элизабет! Это у тебя цыганская душа, а не у меня.
Это заявление застаёт меня врасплох, и я жду пояснений. Вместо этого мама начинает раскачиваться из стороны в сторону. Ладно, это тоже неважно. Она под кайфом, но у меня нет на это времени. Я перешагиваю через обломки кофейного столика.
– Исайя предложил мне уехать к океану, ты едешь с нами. Мы заляжем на дно до лета, пока мне не исполнится восемнадцать, а потом будем свободны как ветер.
– А как же Трент?
– Он тебя бьёт. Тебе не нужен этот вонючий ублюдок!
Я замечаю сваленные в углу пластиковые пакеты. Отлично, это подойдёт. У мамы не так много вещей, которые стоит брать с собой.
– Элизабет! – мама пинает ногой обломки кофейного столика и бросается ко мне. Она с силой хватает меня за руку. – Стой!
– Что? Мама, мы должны побыстрее уйти. Ты же знаешь, если Трент вернётся и застанет меня здесь…
Она прерывает меня, снова судорожно гладит по волосам.
– Он тебя убьёт! – её глаза наливаются слезами, она опять шмыгает носом. – Он тебя убьёт, – повторяет она. – Я не могу уехать.
Из меня как будто выходит воздух, всё тело оседает. Это похоже на молниеносное прояснение после кайфа.
– Ты должна!
– Нет, детка. Я сейчас не могу. Дай мне пару неделек, хорошо? У меня есть кое-какие дела, которые нужно решить, а потом мы с тобой уедем, обещаю. Честное слово!
Дела? Какие у неё могут быть дела?
– Мы уезжаем. Немедленно.
Её пальцы зарываются в мои волосы, сжимаются, больно тянут. Она наклоняется и прижимается лбом к моему лбу. Обдаёт меня пивным перегаром.
– Обещаю, детка. Обещаю, что уеду с тобой. А теперь послушай меня. Мне нужно обрубить кое-какие хвосты. Доделать дела… Дай мне пару недель, а потом мы уедем.
Дверная ручка поворачивается, и моё сердце начинает стучать как пулемёт. Он вернулся.
Мама до боли впивается в мою руку.
– В мою спальню!
Она тащит меня через всю квартиру и едва не падает, споткнувшись о груду разбитой мебели.
– Лезь в окно!
Желчь подкатывает к горлу, я начинаю дрожать.
– Нет. Я не уйду без тебя.
Оставить маму здесь – это всё равно что смотреть на песок, убегающий из песочных часов, будучи прикованной цепью к стене. В один прекрасный день Трент не сможет сдержаться, и дело кончится не просто синяками или переломами. Он её убьёт. Время, проведённое с Трентом, – наш смертельный враг.
– Скай! – орёт Трент, входя в квартиру. – Сколько раз тебе говорить, чтобы запирала дверь?
Мама крепко обнимает меня.
– Беги, детка, – шепчет она. – Беги, а через пару недель приезжай снова.
Она отрывает от окна картон, и я в ужасе отпрыгиваю назад, когда в образовавшийся проём просовывается рука.
– Давай её сюда.
Исайя всовывает голову внутрь и хватает меня обеими руками. Я перестаю дышать, вдруг понимая, что один из этих ребят собирается меня убить.
Я выбрасываю руку вперёд. С глухим стуком мяч отлетает от оранжевой коробки, примотанной к чёрной брезентовой сумке, служащей нам мишенью. Сегодня я никак не могу сосредоточиться как следует. Бросать мяч – это главное. Если Логан говорит «в корзину» – бросаю в корзину. Если он командует «за пределы» – бросаю за пределы. Если просит прямо в мишень – я должен сделать и это, без вопросов.
Но я всё думаю о Бет. Она выглядела такой невыносимо маленькой и потерянной, что мне захотелось обнять её и загородить от всего мира. Никогда не думал, что смогу испытать нечто подобное по отношению к Скейтерше. Ладно, за ужином выясню, что с ней такое. Я сыт по горло играми в молчанку.
Я вращаю плечом, пытаясь почувствовать мышцы, но ничего не выходит. Битый час я швырял мяч, а мышцы в руке дряблые, как желе.
Зал у нас совсем простой: обычный ангар с покрытием из искусственной травы и кондиционером на потолке. Кондиционер уныло жужжит над головой, каждые несколько секунд раздаётся удар биты по мячу.
Джон, мой тренер, отодвигает ограждение.
– Отлично, но ты по-прежнему бросаешь мяч только рукой. Не забывай, мощь и вектор броска должны идти от всего тела, от ног! Как рука?
Устала. Бет, наверное, здесь не понравилось. Унылый ангар, набитый парнями, которые отбивают мячи в сетки или забрасывают в сумки. Какая-то часть меня испытывает досаду. Она даже не зашла посмотреть!
– Могу бросить ещё пару раз, если хотите.
– Ты даёшь отдых руке, как мы договорились?
– Да, сэр.
Правда, не слишком усердствую. Сейчас я точно знаю, где находится вращательная манжета моего плеча: примерно в двух дюймах книзу от верхушки плеча, там, где болит.
– Давай на этом закончим.
