Весь день я не находил себе места. Меня ничто не интересовало, преследовал только один навязчивый вопрос: придёт или нет? Блин, надо было встречу на семь утра назначать. В общем, к назначенному часу я уже весь извёлся: с половины седьмого занял пост у окна и, только увидев Олега, выходящего из своего подъезда и заходящего в мой, вздохнул с облегчением. Стою, жду. Звонка всё нет! Неужели передумал, гадёныш? Ну уж нет! Этого я не допущу. Распахиваю дверь и натыкаюсь на испуганный васильковый взгляд.
— Ты смотри-ка, ровно семь. Люблю пунктуальных людей. Заходи, Олежек, — он проходит в гостиную и, скрестив руки на груди, останавливается на середине.
— Я пришёл! Говори, что тебе нужно. И покончим с этим, — гордо вздёргивает голову. Я заворожённо наблюдаю за ним. Бляха-муха, от забурлившего внутри желания крышу почти срывает. Делаю шаг вперёд и останавливаюсь в непосредственной близости от него. Олег поднимает на меня глаза, и я просто-напросто тону в них. Господи, кто-нибудь, бросьте мне спасательный круг. В себя приводит его сдавленный голос:
— Так, что за желание?
— Ты, — прижимаю его к стене со всей силой, на которую только способен. Впиваюсь в губы, прикусываю с такой силой, что ощущаю металлический привкус крови во рту. Я намеренно груб. Больно, хочу, чтобы ему было больно. Так же как мне, когда он сказал про Титова. На секунду отрываюсь от него, и ... приходит некоторое отрезвление. Вижу на его ресницах капельки влаги. Откуда они появились? Снимаю их кончиками пальцев и слизываю, чувствуя знакомый солёный вкус... Он плачет. Мой одуванчик. Верите, почувствовал себя последним козлом. За что я так с ним?
— Прости, прости меня, Одуванчик, — снова целую его. На этот раз нежно, ласково. На губах появляется знакомый вкус. Карамель. Я не знаю, почему именно она? Когда-то такая ненавистная и нелюбимая. Но теперь я таю от этого вкуса. Сладкого, манящего... Осторожно запускаю руки под его толстовку, чувствуя атласную упругость кожи под своими пальцами. Захлёбываюсь нежностью, которая поднимается откуда-то изнутри. Он ближе прижимается ко мне, его рука зарывается в моих волосах. И мне плевать, что он парень. Плевать, он мой!
— Нет, всё-таки, какой же ты милый! — слова сорвались с языка прежде, чем я смог их остановить. На секунду испугался. Но мой одуванчик, только усмехнулся, сверкнув глазами:
— Да! Я знаю! Я очень милый!
Не успев ничего сообразить, вдруг понял, что мы поменялись местами. И теперь я стою прижатым к стене его разгорячённым телом. Ну, ничего себе поворот. Его губы нежно касаются моей шеи. Слегка прикусывая кожу и тут же целуя в месте укуса. Чувствую его руки под футболкой. Они медленно скользят вверх, задирая её. Его движения плавные, дразнящие. Вот интересно, и где он этому научился? Оторопело проследил за куском ткани, который он с меня всё-таки стащил и отбросил в сторону. А он уже покрывает мою грудь поцелуями, опускаясь всё ниже и ниже. Внизу живота нарастает ноющая, тупая, но вместе с тем сладостная, боль. Желание становится просто невыносимым. У меня такое чувство, что мои джинсы сейчас треснут под натиском возбуждённой плоти. Олег, как будто поняв это, расстёгивает пуговицу и молнию, выпуская моё возбуждение на свободу. Его нежная ручка накрывает мой пах. А я уже не знаю, на каком свете нахожусь. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Как же хорошо! На секунду приходит здравая мысль, а ведь он взял инициативу в свои руки. Ну уж нет! Я не могу ему это позволить, не могу. Перехватываю его руку и нежно целую, а затем стягиваю с него толстовку и джинсы вместе с нижним бельём. Он слегка вздрагивает от коснувшегося тела прохладного воздуха и пытается отстраниться от меня, вдруг испугавшись или застеснявшись. Уж не знаю, какие тараканы забегали в его красивой головке. Не дав ему опомнится и передумать, запихиваю в свою комнату. И роняю на кровать, крепко прижав к ней. Целую в губы крепко. Он открывается мне навстречу, и я без зазрения совести этим пользуюсь. Провожу языком по его зубам, ласкаю его рот. А дальше повторяю то, что проделал он со мной: нежно целую его грудь, языком обвожу контуры его сосков и слегка прикусываю. Он стонет, впиваясь мне в плечи. Я опускаюсь ниже. Мне не стыдно и не противно, и вообще, всё направленно только на одно: принести как можно больше удовольствия моему синеглазому чуду. Осторожно губами касаюсь его возбуждённой плоти, он выгибается мне на встречу. Опыта у меня ноль, но ничего. Вспоминаю всё что видел и читал по этому поводу и вперёд. Видимо я всё-таки был не безнадёжен. Потому что уже через минуту Олег начал громко стонать и метаться по подушке, с придыханием произнося моё имя. Я почувствовал, как его плоть ещё больше напряглась от моих ласк, а он вцепился мне в руки:
— ААААА! Родя, я больше не могу! Пусти! — ага! сейчас! Размечтался. Ускоряю темп и привожу его к конечной точке. Он выгибается, глаза распахиваются, начиная сверкать, как два алмаза, Губы, припухшие от моих поцелуев, приоткрываются в крике. Блин! От такой картины сам чуть не кончил.
