Чайник истошно засвистел. Самойлов вздрогнул и поднялся. Поставил передо мной чашку и стал наливать воду. Я заворожённо смотрела, как наполняется небольшая зелёная чашка. Вот вода перелилась через край, ручейками потекла по столу. Решительно встав, отбираю у Родиона чайник и возвращаю назад на газ.
— Самойлов, ты мне сейчас немедленно всё расскажешь. И пока я не узнаю что случилось, отсюда не уйду.
Он вздыхает и покорно начинает рассказ.
Родион.
Гнев, злость, обида, боль. Я проходил через весь спектр негативных чувств. Как он мог? Как он мог со мной так поступить? Хотя, чему я, собственно говоря, удивляюсь? Я же о нём ничего не знаю. Согласитесь, что неделя это очень мало, чтобы узнать человека. Говорю об этом, сидящей напротив Лерке. Она раздражённо фыркает:
— Глупости, хорошего человека видно сразу. А плохой, хотя и может притвориться хорошим, но гнусность всё равно наружу вылезет.
— Вот она и вылезла, — сердце разрывается на куски. Больно, как же мне больно. Нет ничего хуже предательства того, кого любишь. Оно разбивает человека на тысячу мелких осколков. Осколков с очень острыми краями, которые постоянно режут душу. Мы пытаемся собрать эти осколки, склеить их воедино, но то, что получается в результате настолько хрупко и ненадёжно, что рассыпается от малейшего толчка.
Вот так и я. Разбился на мелкие острые куски, такие мелкие, что, боюсь, их уже невозможно будет склеить.
Что же ты наделало, маленькое чудовище, с самыми прекрасными глазами на свете… Забава? Веселье? Что в итоге ты получил?
Лерка внимательно выслушивает мой рассказ. Ни разу не перебивая, только скептически качая головой. Я знаю, она пожалеет меня и мне сейчас это очень нужно. Но вместо этого, Валерия взрывается:
— Блядь! Ты Самойлов, что? Законченный идиот? Точно лохушка провинциальная. Дебил. Головой думать не пробовал? А то всё исключительно тем, что между ног… Почему вместо того, чтобы поговорить с Олегом, ты безоговорочно поверил его сестре? Хотя Олег рассказывал тебе о том, что она его ненавидит.
— Она бы не стала такого придумывать. Тем более я стал свидетелем его любовной встречи с Титовым лично.
— Да неужели? — Леркины глаза сузились от еле сдерживаемого гнева. — Что именно ты видел? Двоих сторожей у дверей гаража и Олежика, трепыхающегося под Титовым на полу!!! Прикинь, на полу, хотя ты сам сказал, что там стоит диван. Странное свидание. Больше на изнасилование похоже. Я надеюсь, ты своего одуванчика оттуда увёл?
Отрицательно мотаю головой и застываю. Внутри всё покрывается ледяной коркой. Если Лерка права, то я… Господи ты боже! Если с ним что-то случится, я никогда себе этого не прощу…
Мы срываемся с места и, схватив куртки, несёмся в сторону гаражей.
Пусть Лерка окажется не права… Пусть уж лучше это будет любовное свидание… Пусть! Я всё ему прощу, лишь бы только он был цел и невредим.
Глава 28
Родион.
Наша с Титовым взаимная неприязнь началась не вдруг, а имела глубокие и очень мощные корни. Ей уже много-много лет. Мы ходили в одну группу детского сада. Женька, признанный лидер среди ребят, и я... маленький замухрышка. Постоянный объект для издевательств. Глядя на меня сейчас, нельзя сказать, что в детстве я был слабым и болезненным ребёнком. Простуды плавно следовали одна за другой. Грипп сменяли ангины, ангины — различные тонзиллиты. Угадайте, над кем в детском саду больше всего издевались? Правильно, надо мной. И главным зачинщиком был Женька. За что он меня невзлюбил, до сих пор не знаю, но из песни слов не выкинешь. Каждый день придумывал всё новое и новое издевательство. Наверное, всё это бы закончилось печально, но мою психику спас дедушка. Он часто приезжал к нам из деревни, и в один прекрасный момент ему надоело смотреть на мою болезненную физиономию.
— Раиска, собирай мальца! — обратился он к моей матери. — Заберу его с собой. Вам с Володькой всё равно им заниматься некогда.
Дед был суров и поэтому с ним предпочли не спорить. Я прожил в деревне до своего поступления в первый класс. За три года он превратил меня из задохлика в нормального, живого, спортивного мальчишку.
В начальной школе мы с Титовым почти не соприкасались, а вот в среднем звене началась война за доминирование. Он по привычке попытался поиздеваться надо мной, я эту попытку пресёк сразу и бесповоротно. Вот с тех пор и находимся в состоянии войны, в которой я постоянно выигрываю. Титов не теряет надежды взять реванш.
Подлетаем с Леркой к знакомому гаражу. Дверь открыта нараспашку, внутри матерится Титов. Я, не церемонясь, схватил его за грудки и притянул к себе:
— Где Олег? — прошипел ему в лицо.
— О! Защитничек! А не слишком поздно спохватился? — я встряхнул его с такой силой, что у Женьки клацнули зубы.
— Что ты ему сделал, урод?
— Да, так. Попинал, — он посмотрел в мои налитые яростью глаза и сбавил тон. — Слегка.
— Вот и славно. Готовься... — отпустил его куртку.
— К чему? — Женька недоумённо посмотрел на меня.
