— Зашибись, — только и смог ответить капитану я, — но делать нечего, будем действовать сообразно вновь возникшим обстоятельствам. Спасибо вам за всё, тщ капитан.
— Не за что, — пожал мне руку он, — может ещё встретимся при более удачных раскладах.
И я вылез обратно к гипсовому пионеру, а чёрная Волга укатила вдаль, дымя выхлопной трубой. Вот так вот, обратился я к Пионеру, проходит мирская слава… прямо на бегу приходится переобуваться, а это неудобно и мучительно трудно. Ничего, Витёк, ответил мне Пионер — тяжело в учении, легко в лечении… привыкнешь как-нибудь. И я не нашёлся, что на это ответить…
А на следующий день сразу после шестого урока я подорвался в районное отделение ГАИ, оно недалеко здесь было, у нас тут всё рядом. Джон с Мэри пожелали мне успеха на дорожку и пошли уроки делать.
— Так, — строго сказал мне на входе в ГАИ усатый старшина, — фамилия?
— Малов я, Виктор, — доложил я, вытянувшись во фронт, — прибыл на сдачу экзамена на водительские права категории А.
— Проходи в девятую комнату, там тебя ждут уже, — так же строго продолжил старшина.
И я прошёл в девятую комнату.
Там уже сидел на партах народ, прибывший на экзамены, все почти что моего возраста или чуть старше.
— Все собрались? — строго спросил пожилой майор от доски.
— Вани Кутьина нет, — раздался голос справа.
— Семеро одного не ждут, — продолжил майор, — начинаем. Подходите по одному и берите билеты.
Выстроились в очередь за билетами, мне попался номер 13 — я нисколько не расстроился, потому что это было моё любимое число. Пунктов там было аж десять штук, среди них такие, например, заковыристые:
— В какой очерёдности должны проехать перекрёсток следующие транспортные средства?
И был схематично изображён перекрёсток из пяти (!) дорог (где бы ещё найти у нас такой, это в Париже и Барселоне развилок в 5–6 дорог полно, а в СССР очень большая редкость), куда собирались выехать автобус, трамвай, легковой автомобиль, велосипедист и телега с лошадью. И пять вариантов ответа. Блин, кто там у них сочиняет такие отвлечённые от жизни задания? Где они последний раз телегу видели в городской черте? А в деревнях таких пятиугольных перекрёстков, да чтоб с трамваем, в жизни не бывает вообще.
Но я, если честно, просто заучил наизусть все ответы на экзаменационные вопросы, они же отдельной книжечкой издавались, так что как там должны разъезжаться телега с велосипедом, знал назубок. Хмыкнул при ответе на вопрос, какая цистерна более устойчива к опрокидыванию — полностью залитая или наполовину? Вот нахрена начинающим мотоциклистам знать это? И тут же сдал заполненные ответы усталому майору, самым первым.
— Молодец, быстро справился, — похвалил меня он, — иди покури пока, дальше у нас матчасть будет..
Да, дорогие граждане, в СССР на водительском экзамене надо было показать, что ты хотя бы мало-мальски разбираешься в устройстве своего транспортного средства, не на уровне починить сломанный карбюратор, конечно, но чтоб отличал свечи от топливного бака. Это нам и предстояло через полчасика на площадке рядом со зданием районного ГАИ.
Скоро ко мне подтянулись и остальные экзаменующиеся, а потом из дверей вышел и тот самый майор. Он сделал знак какому-то сержантику, и тот вывел на площадку Урал с коляской.
— Вот ты тут похоже самый умный, — сказал майор мне, — тебе первому и рассказывать про матчасть. Давай-ка поведай мне о тормозной системе этого транспортного средства.
Я обошёл Урал по кругу, откашлялся и начал хорошо поставленным голосом:
— Тормозная система предназначена для замедления движущегося объекта при помощи трения. Нужное трение в тормозах мотоцикла создаётся за счёт прижатия детали, покрытой специальным материалом, к другой детали, являющейся неотъемлемой частью колеса мотоцикла. Тормоза бывают барабанные и дисковые, а привод тормозов — механический и гидравлический.
— Теорию ты выучил, — похвалил меня майор, — теперь конкретно на этой модели покажи всё, о чём ты сейчас рассказал.
— Пожалуйста, — пожал плечами я, — конкретно на этом Урале тормоза барабанные, привод механический, от рукоятки на руле, на колясочное колесо привода нет. Тормозные колодки вот они, — и я показал, где они там притаились. — Изнашиваются примерно за 15–20 тысяч километров пробега. Доклад закончил.
— Давай заводи и проедешь до конца двора, — буркнул майор.
Я вторично пожал плечами, установил переключатель передач на нейтралку, лихо крутанул рычаг пускового механизма — двигатель затарахтел с первого же раза.
— Эй, расступитесь там, а то задавлю, — сказал я столпившимся вокруг экзаменующимся, а потом медленно-медленно прокатился до конца двора, развернулся и осадил мотоцикл возле майора.
— Сдал, свободен, — махнул он на меня рукой, — следующий кто?
Эта бодяга с проверкой матчасти затянулась на битых два часа, во время которых я изнемогал от безделья, не менее десяти раз обошёл площадку и здание ГАИ по периметру и обсидел все лавочки в округе. Но всему в этой жизни приходит конец, сдал экзамен (точнее не сдал, послали его) и последний человек из нашей группы.
