— Так Андрей Наумыч, — попытался возразить я, — какие у нас могут быть движения-то — из дома в школу и обратно. Ещё на каток, мы там в хоккейную секцию записались. Что в этом интересного для вашей службы?
— Ты забыл про театральную студию, — напомнил он мне.
— Так он туда не записан, сегодня просто как зритель присутствовал.
— И про мотоцикл, — пропустил он мои слова мимо ушей, — тоже не упомянул.
— Ну мотоцикл, что мотоцикл… подскажет он мне, на что обратить внимание при покупке, потому что специалист в этой сфере… и всё на этом.
— Короче, Витёк, — перешёл Гусев на дворовый сленг, — ты въехал в моё предложение?
— А можно мне подумать, — решил немного потянуть я резину, — шаг ответственный, надо всё взвесить, прежде чем…
— Своим друзьям с Голубева звонить побежишь? — усмехнулся Гусев, — ну давай-давай, там тебя маленький сюрпризец будет ждать. Обдумай, так и быть, и завтра вечером заходи, я с пяти часов тут буду. Свободен, — мановением руки отпустил он меня, но чуть подумав, добавил, — а с золотом мы всё-таки не закончили, там кое-какие вопросы остаются, но об этом позже.
И я вышел на залитый вечерним светом двор изрядно озадаченный — для полного счастья только и не хватало мне влезть в разборки силовых ведомств между собой. Из дома звонить в госбезопасность я не рискнул, свернул на Свердлова и зашёл в кабинку телефона-автомата.
— Алло, — сказал я в трубку, когда там ответили, — это Витя Малов говорит, мне бы встретиться, если можно, с товарищем Крыловым… да, срочно… спасибо, я подожду.
Через пару минут трубка снова ожила и сообщила, что товарищ Крылов подъедет на Заводскую улицу в районе дома номер девять ровно через полчаса. Идти мне на место встречи было пять минут, поэтому я заглянул пока в киоск Союзпечати, он у нас на углу с Пионерской располагался. Среди бесполезных и неинтересных лично мне журналов типа «Агитатор и пропагандист» или «Работница и селянка» я узрел свежий выпуск «Советского экрана» с Евгением Киндиновым на обложке — о, это именно то, что мне сейчас нужно, чтобы отвлечься. Отдал требуемые 25 копеек, сел на скамеечку в тихом углу и вник в содержимое.
Интересного внутри нашлось не слишком много, почти весь номер был посвящен очередному Московскому кинофестивалю и тому, как его поздравили из космоса участники экспедиции Союз-Аполлон. Поздравляли занявших первые места «Дерсу Узала» Куросавы и «Землю обетованную» Вайды, а ещё совсем никому неизвестных Андерссон, Буамари и Георгиева-Геца… кто это, хер его знает. Потом шла объёмистая статейка про Киндинова, весьма бодрого и привлекательного (я вспомнил, в какую развалину он превратится через 20 лет и помрачнел). И ещё почему-то вспомнили о профессоре Капице, том самом, который «Очевидное-невероятное». И репортажи с мест съёмок новых фильмов в самом конце шли, снимали «Дневник директора» и «повторную свадьбу», бред какой-то соцреалистический. Глупый выпуск мне попался, вздохнул я, закрывая последнюю страницу. Однако ж десять минут до встречи остаётся, пора выдвигаться.
Заводская улица была тиха и пустынна, как Кара-кумы, только без верблюдов и барханов. Я прошёлся вперёд-взад неспешной походкой, сканируя номера домов напротив стадиона, девятый дом был практически через дорогу от гипсового пионера с трубой. Обошёл его по кругу, благо делать было всё равно нечего… порадовался тому, что отбитую руку пионеру приделали, так что он перестал числиться инвалидом социалистического строительства. А тут и знакомая чёрная Волга подрулила со стороны Пионерской. Передняя дверь со стороны пассажира открылась, и я нырнул в пропахшее куревом нутро.
— Привет, Витя, — сказал мне Крылов, но если честно, тон его мне не очень понравился. — Какие проблемы?
— Здравствуйте, Илья Андреич, — вежливо ответил я, — да вы наверно и сами всё знаете… милиция меня прессует, требует сотрудничать по американцам… что им сказать-то?
— Новый участковый? — осведомился Крылов.
— Он самый, товарищ Гусев.
— Тут вот какое дело, Витя, — глубоко вздохнул он, — ты уже взрослый человек и я с тобой могу говорить прямо, верно?
— Конечно, товарищ капитан, — заверил его я, — вываливайте всё, как оно есть, как-нибудь переварю я это…
— Ты наверно знаешь, что в жизни иногда случаются обстоятельства непреодолимой силы.
— Догадываюсь, — буркнул я, — по-английски это называется форс-мажор.
— Правильно, форс-мажор… — затянулся сигаретой капитан, — так вот буквально вчера у нас и произошёл такой маленький форс-мажорчик. Если коротко, то где-то там очень высоко вверху наши руководители договорились, что с сегодняшнего дня вопросами стажировки иностранных школьников и студентов занимаются органы внутренних дел, а мы отходим в сторону.
— Понятно, чего уж там, — коротко бросил я, — и чего мне теперь делать, расскажете, может, заодно? Бросать кураторство над ними?
— Договариваться с участковым, вот чего — все полномочия по этим вопросам переходят теперь к нему. Да, и по тем телефонам, что я тебе давал, можешь больше не звонить, всё равно никто не ответит.
