А когда вой прекратился я, тяжело дыша, будто пробежал только что марафонскую дистанцию, открыл глаза и с нескрываемым изумлением огляделся по сторонам. Злобных тварей как ветром сдуло. Вокруг нас никого не было. Только Маркиз сидел напротив в позе статуэтки и сверлил меня внимательным взглядом. Его истинные чувства с потрохами выдавал его хвост, что буквально чечётку отбивал по земле позади его спины.
Я посмотрел на девушку подо мной.
— Эй, — тронул я её за плечо. Но никакой реакции не последовало. Тогда я коснулся двумя пальцами её шеи и убедился, что пульс есть, сердце бьётся. Кажется, она просто потеряла сознание от страха.
Тогда я с трудом поднялся на ноги, но боль в спине и в груди, меня чуть было не заставили снова упасть на колени. Но я перетерпел её и, подойдя к Маркизу, сёл перёд ним и крепко обнял за его тостующую шею. Варг сохранял неподвижность.
— Если бы не ты, — прохрипел я, уткнувшись лицом в прохладную жёсткую шерсть животного. — Я бы… я… — слова застряли у меня в горле и я ещё крепче обнял его.
Маркиз в ответ, будто прекрасно понимая меня, отмер вдруг и лизнул моё вымазанное в земле плечо. Как бы говоря:
Глава 12
Следующие после этой схватки несколько часов были непростыми. Вколов регенерирующий коктейль себе и Изумрудной, я с ней на руках пошёл пешком через весь лес домой. Гравибайк был разбит в дребезги (хорошо ещё, что не взорвался). Вариант цеплять его к одному из конструктов я отбросил. Те и так еле тащили на себе осколки сферы кое–как к ним привязанной.
Часть пути меня терзали мысли, почему Марки не вступились за меня, когда началась стрельба. Звери на них никак не реагировали, а они никак не реагировали на зверей, тупо продолжая выполнять отданные мною распоряжения, и не смотри, что в нескольких метрах от них их хозяин погибает. Но некую ясность внёс Паук, просто сказав нечто вроде
Через несколько часов пути в себя пришла Изумрудная. Девушка сперва бесшумно плакала у меня на руках, а потом, то ли почувствовала в себе силы, то ли ей стало слишком стыдно и она решила идти сама. Но в чувство из–за этого она не пришла. Продолжая безустанно плакать до тех пор, пока мы не устроили привал на ночь и она не уснула, свернувшись калачиком на собранных мною в кучу ветках и траве.
Привал сделать пришлось. Я, к счастью, не кзор с их природной выносливостью и не способен пройти больше ста километров за несколько часов. О девчонке и говорить даже не стоило… Но в ту ночь я как никогда ранее отчётливо понял, что пора заняться своими атрибутами. До всего случившегося этим днём я делал ставку больше на комфорт и мысли о будущей безопасности. Отдавая всё это на откуп конструктам. Вёл себя так, будто забыл, что я сам могу стать не слабее чём некоторые конструкты и в разы их опаснее… Не то чтобы эти мысли изменили всё мои планы, но атрибуты я обязан подтянуть. Больше таким слабаком как сегодня я никогда не позволю себе стать. У меня перёд глазами до сих пор стояла сцена, где малышка искала во мне спасение, а я лишь мог беспомощно извиняться перёд ней…
Вернулись домой мы к полдню следующего дня. Изумрудная была измотана физически и морально, поэтому с её стороны не последовало ни единого вопроса о внешнем виде моего дома и всём остальном. Она просто молча получила от меня комплект новых вещей (штаны, рубашка, трусы) и, переодевшись, завалилась беспробудным сном в мою кровать (естественно с моего разрешения). Больше до конца этого дня я её не видел и не слышал.
Я же был устойчивее как морально, так и физически. Поэтому вернувшись домой и, быстро вытершись мокрым полотенцем от грязи, я тоже переоделся во всё чистое и пошёл решать насущные вопросы. К этому моменту мои Марки уже вернулись, да и голосование на звание уполномоченного в этой окто–сфере тоже должно было скоро состояться.
По итогу моей вылазки у меня образовалось целых пять строительных конструктов. Одного Марка я сразу же отправил обратно к каменному карьеру наводить там марафет и продолжать добычу стройматериала. Второй с третьим отправились решать, как лучшего всего вырыть под землёй гараж для терминала, а после этого сделать всё так, чтобы со стороны это всё продолжало выглядеть обычным холмом. А остальные два занялись самым важным на данный момент для меня делом — продажей и разделкой моих находок.