С учётом купленных уже перёд самим выходом магнитных катапульт для четырёх конструктов и удалённо загружённой мнемограммы, у меня на счёту оставалось 18 852 марки. К моменту же когда солнце этого мира стало потихоньку тускнеть, на нём образовалась по–настоящему внушительная по моим меркам сумма: 271 831 марок. Я к этому моменту уже так ухайдакался, что действовал буквально на автопилоте.
Закончив с обломками сферы, я купил ещё один плазменный резак и приказал двум освободившимся со мной Маркам начинать осторожно кромсать остов Паука, делая перерывы только на свою техническую диагностику и заряд батарей (если понадобиться). Помимо этого я поспешил проголосовать за любимого себя в, уже полтора часа как мигающем сообщении от Патриарха на границе области моего зрения. Распрощавшись мысленно со ста тысячами, я отдал приказ единственному охранному конструкту переместиться поближе к терминалу, а одному из трёх стрижей внимательно следить за всеми входами внутрь холма. Сделав это, я вошёл во мрак моих коридоров и с помощью тактильной навигации добрался до своей кровати, рухнув в неё без сил.
Проснулся я после непродолжительного сна всё так же во тьме и от того, что подобной что–то шевелилось, отчаянно пыхтело и иногда прерывалось на приглушённые стоны.
— М–м–Маркиз, прекрати, — сонно промычал я, и нечто подо мной зашевелилось ещё сильнее. — Ну Маркиз, дай поспать…
— Да отпусти же меня! — Услышал я отчаянно–сдавленный крик и вдруг резко поднялся над постелью, не понимая, что происходит.
Мне по лицу прилетел край чей–то шкуры, и я испуганно отпрянул в сторону, потянувшись по привычке к своему животу, но лазгана там не оказалось. Оружие в кобуре вместе с моей разгрузкой валялось где–то в неопределённом месте комнаты (не помню, куда её бросил).
— Кто здесь? — Шёпотом спросил я.
— А ты угадай! — Звонко воскликнула темнота мне в ответ и стала тяжело и обиженно дышать.
— Изумрудная? — Удивился я неподдельно. — Ты что здесь делаешь? Ой…!
Я потянулся в темноте рукой вперёд и случайно нащупал там то, после чего, по хорошему я уже должен был жениться на этой девчонке.
— Сплю! — Снова звонко воскликнула девушка и с силой отпихнула мою руку от своей груди. — Где ты сказал, там и сплю!
— И правда… — я попытался проморгаться, но виднее в темноте не стало. Блин, всего две лампы и обе в других комнатах.
— Если бы ты сказал, что тоже собираешься здесь спать, я бы… я бы… — не знала она, как продолжить.
— Что? — Поддел я её с ехидной улыбкой, которую хорошо, что она не видела.
— Да ничего! — Малышка, кажется, была на грани от того, чтобы снова расплакаться. — Я вся в твоей власти, — зачем–то добавила она и замолчала. Я слышал только её тяжёлое сопение.
— Понятно… В общем, ты это… иди куда хочешь и делай что хочешь… — я зевнул так сладко, что аж чуть челюсть себе не вывихнул. — Это мой властный приказ тебе, — сказал я и, положив обратно голову на соломенную подушку, мгновенно отключился.
В следующий раз я проснулся от громкого девичьего визга, что в закрытом помещении ударил по ушам не хуже чём тот яростный рёв варга у кратера в лесу. Я сразу же проснулся, но дёргаться не стал, слушая как по голому камню пола быстро шлёпали чьи–то босые стопы, а затем ко мне в кровать прыгнуло что–то дрожащее, тёплое и не очень большое. Изумрудная.
— И что на этот раз случилось у неподневольной?
— Т–там твой зверь в коридоре на меня набросился!
— Он, конечно, зверь, но у него вообще–то имя есть… Маркиз, — прогундосил я в подушку.
— А что это меняет?
— Да ничего, по сути, — согласился с девчонкой я. — Вот только того, кто спас твою жизнь нужно как минимум уважать. И называть его по имени.
— Н–но, но… — растерялась от таких поучений малышка. — Я просто хотела выйти, а он на меня из–за угла набросился! Он хотел меня убить!
— Хоти он этого взаправду, он бы тебя уже давно убил во сне. Да так тихо и быстро, что я бы и не проснулся. Он просто с тобой играется.
— Тебе легко говорить, — шмыгнула носиком девчонка. — Ты уже привык к зве… к Маркизу. А для меня он большой и непонятный.
— Ясненько… — снова тяжело вздохнул я. — Ладно, я уже кажись выспался. Пойдём, проведу тебя на улицу. Только вот лампу бы, или фонарик… И куда я разгрузку вчера бросил?
— Пойдём за мной, — Изумрудная взяла меня за руку и потянула. — Я хорошо всё вижу вокруг.
— Правда? — Удивился я. — Везёт. А у меня зрение ни к чёрту в темноте.
Пройдя через коридоры и развилки, мы оказались снаружи холма у главного входа. На улице уже потихоньку светало. Маркиза нигде не было видно. То ли играется теперь уже со мной, то ли побоялся, что буду его ругать. Изумрудной же, как, оказалось, просто нужно было сходить в туалет. Н–да… А это–то оказывается нешуточная проблемка.