В этой «первой» палате наблюдалась одна старенькая лежачая бабулечка. Несмотря на то, что её обихаживали пациенты, которым доверилось это дело, эта бабулька всё- равно отвратительно пахла мочой, какой-то гнильём, старостью и потом. Ох как она всех утомляла! Раннее-раннее утро, солнце только-только лучики света пускает в окна больницы, а бабуля в это время просыпается и начинает в полный голос молиться. Перечисляя всех святых, кого она знает и помнит, молясь за всю свою семью, за всех родственников, перечисляя знакомых, а после кается, просит прощения и помощи у Господа Бога. И как только включает медсестра свет в палатах, так молитва сразу же прекращается!
К этой бабке кто только не подходил прося не перебивать сон, не молиться так рано, со своей палаты подходили, кто-то из соседней подходит, да злостно, возмущенно, крича на старую, что б она прекратила свои утренние «разговоры» с Богом.
Днём эта же бабуля пела песни. Все что знает, все что помнит, придумывая на ходу что-то своё. Пела она старческим, громким, дребезжащим, скрипучим, неприятным голоском, и слышно было на всё отделение это пение. А вечером бабка орала благим матом, как она ненавидит этот мир, эту жизнь, людей, которые её тут окружают, и что она как только встанет на ноги переубивает, передушит всех, орала как же ей тяжело жить, и лучше б она сгинула, как можно скорее. И так каждый божий день. Любе было так не привычно видеть и слышать это. Первое время Любочке было больно за эту бабулю, особенно видя, как к ней подходят остальные пациенты или мимо проходящие санитарки и кричат на неё, чтоб заткнулась! Однажды эта бабка сильно распелась, разоралась ближе к вечеру и санитарка не выдержала; вбежала в палату:
– А ну, кто –нибудь, дайте тапок!!! Скорей! Она подбежала к первой попавшейся кровати, у которой стояли тапочки, взяла один и подбежала в бабушке:
– А ну замолкни, тебе говорят! Хватит выть, как белены объевшись!!!Я тебе этим тапкам рот заткну! – рука санитарки в которой она держала тапок была над головой бедной испуганной, ещё более разоравшейся больной. Люба была в шоке от этой ситуации, и поэтому не помня себя, и не давая себе отчёт в том, что она делает взяла свой тапочек и подбежав к ругательнице толкнула её на кровать и замахнулась…Дальше как в тумане: К Любе подбежали санитарки и медсёстры отобрали несчастный тапок, саму Любу положили на её кровать и привязали хомутами руки.
Санитарки и медсёстры вышли в коридор, и та, что нападала, начала громко смеясь говорить, что она даже не успела понять, что именно произошло, что её тапкам шлёпнули по щеке, как ей показалось. До Любочки дошёл и смех и слова, и ей хотелось смеяться над ситуацией, но никак не над тем, что она дала пощёчину «потому что этого не было!!!» – думала Люба. «Я просто замахнулась рукой с тапком, а потом как- будто остолбенела, не зная что делать…»– обдумывала это Любанчик. Через полчаса, когда пронаблюдали за Любой, что она адекватна и больше не будет ни на кого нападать её отвязали, и сделали предупреждение: если она начнёт драться её переведут в изолятор на две недели.
Люба не понимала, серьёзно ли они с ней говорят или всё- таки пожалеют, но от такого большого стресса Люба неожиданно и быстро заснула.
СОН
Поздний вечер. Одиннадцать – начало двенадцати ночи. Окна квартиры распахнуты настежь, чтобы летний свежий воздух проникал в нагретые жарким летним солнцем комнаты. О. и Л. Только поздно вечером, дождавшись папы с работы, легли спать. Но они так сильно соскучились за день по своему любимому отцу, который был на работе, что никак не могли уснуть. О. в трусиках и маечке вышла на кухню, где мама кормила мужа, расспрашивая как дела на работе.
-Чего не спишь, малышка?– сказал папа увидев О.
-Не заснуть, папа…Расскажи сказку!
– Папа устал, О., и хочет тоже спать и отдыхать, идите ложитесь, я тоже скоро к вам приду. – сказала мама, увидев, что и Л. Пришла на кухню и умоляюще смотрит на отца.
Папа сделал ещё пару глотков чая и пошёл к детям. Они ещё не спали:
– Вот бы папа пришёл…сказку бы рассказал!.. Волшебную!..-рассуждали дети шёпотом в кровати.
Папа устало вздохнул, вошёл в комнату, сел рядышком на кровать к своим любимым маленьким деткам и начал повествование…
КОНЕЦ СНА
-Люба! Просыпайся! Люба!!!– санитарка легонечко трясла Любу за плечи. – А ну, иди ужинать, уже все за столом сидят, жуют, а ты тут спишь!
Любочке было обидно. Вот-вот она увидела знакомые, любимые, близкие лица. И ничего в этот раз во сне её не пугало. Ей было так хорошо! Спокойно! Уютно! Во сне была сестра О. Этот сон был тёплым воспоминанием о счастливом детстве… И тут вдруг сон обрывается таким неприятным, резким образом. И Люба снова в этом зловещем, пугающим месте.
