Когда обнаружилось, что у Любочки проблемы с психикой её несколько раз из-за плохого самочувствия клали в психиатрическую больницу. Несколько месяцев полежит, поправят её здоровье и выписывают. Чтобы Любоньке было полегче справляться с эмоциональной нагрузкой ей посоветовали ходить к психологу. Родители Любаши нашли психолога и Люба начала к ней ходить. Любе тяжело общаться с такими врачами, потому что они задевают самые больные струны души, «бьют» в самое больное место, чтобы помочь! Каждый раз когда Любаша шла к психологу она трепетала от нетерпения, радости и грусти, и страха. Наедине с психологом Люба внутри себя плакала, а вслух молчала и только кратко и недоверчиво отвечала. Однажды на приёме у психолога Любе стало очень плохо. Она стала сильно нервничать, перестала обращать внимание на окружающую среду и начала раскачиваться и чесать ногтями руку до крови. «Сколько можно! Мне страшно здесь! Мне плохо здесь! Где я!? Хочу к родителям… Что со мной?!» – в состоянии аффекта блуждая в своих мыслях думалось Любе. Психолог- молодая женщина испугалась за Любу и прося её никуда не выходить побежала вызывать скорую помощь. Когда она пришла Люба была всё также. В это время Любин папа несколько раз звонил своей дочке, но она не слышала, так как телефон был выключен. Дело двигалось к позднему вечеру, психолог и папа сильно волновались. Психолог о том, что с девочкой делать, а папа не зная где Люба, что с ней, куда за ней ехать и вообще жива ли она!!!??? Психолог позвонила папе Любы, сказала где Люба и просила приехать. Папа быстро собравшись поехал из другого города, чтобы спасать Любу. Было уже темно, папа работал в ночь в прошлые сутки и был не выспавшимся, утомлённым и сильно встревоженным. Он ехал быстро-быстро, обгоняя на большой скорости другие машины. И выехав на встречную полосу, не успев объехать впереди едущую машину попал в аварию и разбился насмерть.
КОНЕЦ СНА
Шли дни и мало что менялось, лишь менялась погода. После красно-оранжевых дней пришли синие, морозные, жгучие, холодные дни. Почти каждый день подходила к Любе та самая женщина, которую поддержала в один момент Люба. Эта дама каждый раз говорила одно и то же, что у неё почти никого нет из друзей, она одинока и только «луч света в тёмном царстве», та маленькая девчушка, которая здесь недавно лежала и выписалась. Женщина, возможно, сама не знала, что именно хочет она услышать на эти свои слова, ей было грустно, одиноко, тяжело, её как – будто никто здесь не понимал, но не смотря на это, она чувствовала, иногда, силы и считала про себя, что она держится молодцом, наверное так и было…
Через две недели Любу перевели из наблюдательной «третьей» палаты в «первую». Там нельзя было находиться кроме ночи и дневного сна, надо было постоянно или ходить по маленькому коридору или сидеть на скамеечке, но зато можно было спокойно читать, сидеть в столовой смотреть телевизор.
Люба сидела на скамеечке в отделении каждый день и смотрела в окно. «А за окном жизнь…» – думала Люба. Она как будто кого-то ждала. Но ожидания оправдывались только в приёмные дни. Люба видела в окне как желтеют, буреют и опадают зелёно-карие, оранжево- желтые листья берёз и клёнов. Она была в помещении, где по коридору в десять шагов бродили бессмысленно тупые, пустые взгляды, тяжёлые некрасивые, волосатые ноги. А Любовь смотрела не на них, а, или в холодное облачное небо или на танцующие под ветер первые снежинки, или в людей окружающих её, пытаясь понять их и в то же время как-то разобраться и «раствориться» в себе. «Вот ревёт, завывает больная в «трёшке», и у неё настолько неразборчивая речь, что не понятно, чего она просит, на что жалуется?.. А в метре от меня сидит на кресле – каталке глухая, немая, подслеповатая неподвижная бабулька, и когда к ней приезжают кто-то из родственников, её либо вывозят в приёмную, либо нет, а просто показывают большой лист бумаги на котором крупными буквами написано кратко, что в семье все хорошо… «Как тоскливо на это смотреть! Как жалко, и… немного стыдно…Почему стыдно?! Потому что я в лучшей форме, чем она, у меня есть свои «тараканы» в голове, но я с ними могу легко жить в миру, а не в психушке, потому что я могу двигаться, говорить, улыбаться, слышать! Чёрт! Да потому что я живая, а она…»– у Любы навернулись слёзы смотря на это бедное создание, и чтобы отвлечься Люба повернула голову в другую сторону. Там на стуле сидит санитарка бдящая за своими подопечными пациентами, женщина читает книгу, а когда мимо проходит медсестра или врач санитарка быстренько прячет книгу за пазуху, наверное, чтобы не заругали…
Так проходят дни Любы. Ничего интересного, и в то же время этот «мир»– другая реальность, другое время, люди, как «чужие», и в то же время какие-то «свои» по несчастью.
7
