Лодка закачалась у обрыва. Обыда подняла глаза и увидела над собой Остромиру – невысокую, прямую, с седыми косами. Совсем как помнилось; совсем как тогда из чаши глядела – только морщин больше стало да глаза потемнели ещё сильней.
«Колышется, что свеча на ветру», – подумала Обыда. Закрыла глаза, сглатывая последнюю лесную горечь.
Наставница протянула руку – бесплотную, прозрачную, как у самой Обыды.
– Не бойся, Обыдушка. Поднимайся ко мне.
Обыда выбралась из лодки. Подхватила подол, чтоб не замочить в чёрной воде.
– Иди, иди. Не потонешь.
Река у обрыва оказалась мелкой, всего по щиколотку. Вода обожгла, сжала ноги стылыми кольцами; словно косяк ледяных рыб прошёл от ступней к затылку. Но длилось этого недолго, Обыда и не заметила, как исчез холод, как все чувства отошли, и осталось одно только: усталость, такая, что словно само небо на неё упало, и хотелось покоя, покоя… Да тревога за Яру скреблась, не давала забыться.
– Немного осталось. Иди…
Цепляясь за цикорий, не чувствуя под пальцами ни шершавых стеблей, ни тёплых листьев, Обыда взбиралась вверх. Влажный песок скользил под чёботами, срывались вниз комья глины. Терпко, свежо пахло вечерними, подземными травами. Наконец кончился склон. Обыда выбралась на ровное место, распрямилась. Качались вершины, ходили под ветром сосны, далеко-далеко золотым пламенем сиял Терем царевен.
А перед ней, раскинув руки, улыбалась наставница.
– Ну, здравствуй, Обыдушка. Говорила же, что встретимся. Вот и встретились.
Обыда сделала шаг, приникла к сухой груди. Втянула знакомый – через три века пронесла, не забыла! – запах смолы, полыни и дыма. Бестелесные руки заключили в объятия, невесомая ладонь прошлась по волосам, отнимая усталость, стирая боль.
– Ты дома, Обыдушка. Дома, – мягко проговорила Остромира. Показала на разлив реки, в котором, будто в зеркале, отражалась бежавшая по тропе Ярина: – А вон, гляди, девочка твоя.
Обыда с жадностью всмотрелась в ученицу, и сердце откликнулось болью и трепетом.
– Долог будет её путь, труден. Много придётся поправить, что натворила, много сделать великих дел. Но и она придёт к нам, придёт рано или поздно.
Обыда не то всхлипнула, не то вздохнула протяжно. Прижалась к наставнице.
– Жизнь, милая, ценна, как самая драгоценность, хоть и конечна. А конец одной истории, Обыдушка, всегда оборачивается началом новой. Уж тебе ли, яге ли, не знать.
Спасибо моим маме, мужу и сестре, которые так поддерживают меня, помогают продумывать идеи и неизменно становятся первыми читателями моих историй. «А за околицей – тьма» не стала исключением: сюжет появился во многом благодаря моему мужу, а мама и сестра очень помогли с синопсисом и вычиткой отдельных фрагментов. Я точно знаю, что без поддержки семьи ни за что не осилила бы ни эту книгу, ни другие.
Особое спасибо бабушкам, благодаря которым я с детства знакомилась с удмуртской культурой. Отдельное спасибо прабабушке, которая не только подарила Обыде некоторые черты, но и вдохновила на несколько сцен, основанных на реальных событиях.
Спасибо моим замечательным читателям, которые познакомились с «Околицей», ещё когда она была рукописью и проиграла с десяток конкурсов махом. Гульнара Шабалкина, Евгения Першина, Наталья Ковалёва, Джиллиан Андерсон, Юлия Долганова – благодаря вам я не бросила попытки довести историю до ума и дать ей бумажное воплощение.
Спасибо команде издательства «Питер», благодаря которой я почувствовала, каково это – когда ты не один на один с книгой. Огромное спасибо моему литературному редактору Екатерине Звонцовой. Благодаря ей мне удалось расставить в «Околице» акценты и самой понять многие вещи, а ещё – по-новому взглянуть на отношения Обыды и Ярины, на мотивацию и поступки героев, на то, как всё должно работать в хорошей истории.
И, конечно, главное. Книга не книга без читателя. Спасибо, читатель, что ты со мной.
Ӟечбуресь! Ойдолэ тодматском!
На моем родном языке в расположенной между Волгой и Уралом небольшой республике, в которой я родилась и выросла, это обозначает «Здравствуйте! Давайте познакомимся!»
