Но у ребёнка это не совсем так. Его мозг ещё недостаточно специализировался, чтобы:
отдельно «блуждать», думая о том о сём (дефолт-система мозга);
отдельно на чём-то концентрироваться («сеть выявления значимости»);
отдельно обрабатывать полученную информацию («центральная исполнительная сеть»).
То есть он это делает одновременно.
Для жизни в естественных условиях — в джунглях, например, это и неплохо. Думать там надо исключительно по делу, иначе тебя быстро скушают, а «думать по делу» — это значит и внимательным быть, и информацию перерабатывать стремительно.
В социальном мире (с его «идеальным»), куда нас, дёрнув за пимпочку «я», катапультировала культура, дела обстоят несколько иначе: от концентрации внимания и познавательных действий наша жизнь не очень зависит, а вот «поблуждать» — это самое милое дело.
Так или иначе, наш мозг специализируется в процессе взросления и как бы делится на части. Мы обрастаем кучей социальных ролей, включаемся во множество социальных игр, то есть наше «я» становится абсолютно социальным.
С некоторыми оговорками можно сказать, что оно плотно поселяется в дефолт-системе мозга — там, где живут образы наших «других людей».
Мы сами (наше вновь испечённое «я») теперь представляет собой как раз это перекрестье отношений всего множества наших внутренних образов друг с другом.
Можно сказать, произошёл своего рода «рейдерский захват» дефолт-системы нашего мозга этой нарративной конструкцией — о «себе» и «других». Следствием этого «захвата» был наш переход из реального в «идеальное» (с его ярлыками, установками, «мыслями» и социальными играми).
Причём наше «я» в дефолт-системе особо никто не ждал. Это общество произвело его в нас и запихнуло в нашу дефолт-систему. До трех лёт, как я уже сказал, наш мозг не знал ни о каком «я», и ничего страшного, как вы понимаете, в этом для него не было.
Иными словами, там, где у нас были естественные отношения с другими людьми, основанные на постоянном физиологическом контакте, теперь разрослись «идеальные конструкции».
Это, несомненно, дало нам очевиные эволюционные преимущества — мы смогли вырваться из тотальной зависимости от внешней среды, взять палку в руки, собраться в большие социальные общности и покорить Землю.
Впрочем, это повлияло и на мышление нашего мозга: оно как бы разъехалось по разным квартирам соответствующих нейронных сетей.
Тут у него теперь одно, там — другое, а ещё подальше — третье: здесь заметили, там задумались, тут с информацией поработали. Ну и в результате — есть издержки. Конечно, всё это не безусловно и не абсолютно, но в значительной мере именно так.
Поэтому, с одной стороны, мы все с вами, конечно, думаем: наш мозг не остановить, он продолжает и продолжает собирать сложные интеллектуальные объекты.
С другой стороны, мы можем думать лучше, если сможем организовать этот процесс, поняв роль нашего сознания в нём и поставив его на службу своему мозгу.
После того, как «я» у нас сформировалось и выкристаллизовалось, наше мышление, конечно, претерпело определённые трансформации. Как без этого? Всё-таки очень мощная структура — это наше «я», несмотря на всю его виртуальность.
Но если наше «я» бежит сильно впереди паровоза, если оно пытается диктовать нашему мозгу повестку, то мы рискуем попасть впросак. И вот почему...
Как мы с вами уже выяснили, наш мозг учитывает силы и объём связей, которые, по существу, и создают интеллектуальные объекты, которыми он оперирует, создавая свои карты реальности.
Теперь воспользуемся гравитационной аналогией: представьте, что речь идёт о физическихмассах, а масса каждого интеллектуального объекта нашего внутреннего психического пространства определяется количеством связей, которые он образует в нашем мозгу.
Представили?.. Теперь задумайтесь: какой интеллектуальный объект в вашем внутреннем психическом пространстве самый
тяжёлый?
Интеллектуальный объект, который связан со всеми другими интеллектуальными объектами в вашем мозгу — со всеми вашими мыслями, чувствами, представлениями, социальными ролями, образами других людей, физическими ощущениями, потребностями, желаниями и т. д. Конечно, это ваше виртуальное «я».
