В XIX веке, например, преобладали черти и прочие потусторонние силы, в XX — похищение инопланетянами, преследование спецслужбами. Часто больным казалось, что над ними проводятся какие-то секретные эксперименты; другие мнили себя известными историческими личностями; третьи считали, что именно из-за них случились мировые войны или ещё что-нибудь в этом роде.
Но речь сейчас не о содержании бреда. Речь о его структурной перестройке — сам способ построения истории у больных шизофренией был сложный, а сейчас стал простым, примитивным. То есть был как бы большой художественный роман с массой линий повествования и сквозным сюжетом, а тут вдруг какой-то «Колобок» или даже, прошу прощения, «Репка».
Теперь давайте подумаем вот о чём: шизофрения — это эндогенное заболевание, то есть оно продиктовано наследственностью и непосредственными биологическими причинами. Понятно, что и нейрофизиология, и биохимия шизофрении какими были тридцать лет назад, такими и остались (всеобщие генетические трансформации не происходят за столь короткий промежуток времени).
Так почему же, в таком случае, мы наблюдаем столь фундаментальные изменения в структуре бреда? Что изменилось в нашей жизни?
Что так повлияло на сам способ, которым мозг душевнобольного человека реконструирует реальность? Почему он — этот больной мозг — раньше видел системы и структуры, а сейчас — окрошку и битое стекло?
Кроме самой структуры информационной среды и способов потребления информации — не изменилось ничего.
То есть раньше мозги шизофреников могли создавать сложные структуры и мощные интеллектуальные конструкции, а потом, с этими изменениями в информационной среде, эта их способность чудесным образом куда-то исчезла.
Но разве мы не в одной информационной среде находимся с теми, кто заболел (или кому только предстоит заболеть) шизофренией? Думаю, что все. Но если в случае шизофрении нам есть что с чем сравнивать — бред раньше и бред теперь, то в случае здоровых лиц — что тут и как сравнишь? Мы же все в одной лодке, это происходит с каждым!
То есть если все мы — пока лишь допустим это — разучились строить сложные интеллектуальные конструкты (а по шизофреникам мы видим, что это так), то как это заметить? Если наше мышление становится всё более плоским, поверхностным, бесструктурным, то это превращается в новую «норму». А если что-то «нормально», то оно и не очевидно.
«ЦИФРОВОЕ СЛАБОУМИЕ»
Состояние, о котором я рассказываю, уже получило название «информационной псевдодебильности», но оно не является психическим заболеванием.
В случае олигофрении[1] — это действительно болезнь: у человека физически поражены ткани мозга, отчего он страдает умственной отсталостью. Здесь же ничего подобного не происходит. Это скорее тот способ, которым человек привыкает думать, будучи на постоянном крючке информационного потребления.
Кроме того, не следует путать информационную псевдодебильность с понятием «цифровое слабоумие», которое сейчас также активно входит в обиход специалистов, занимающихся детским развитием.
Ещё в двухтысячных учёные забили тревогу: выяснилось, что время, проведённое ребёнком у простого телевизора, прямо коррелирует с тем образованием, которое человек получит к 26 годам. В США дети, которые смотрели телевизор меньше часа в день, почти в половине случаев получили высшее образование, и только 10% из них не получили никакого, даже школьного. Те же, кто смотрел телевизор более трёх часов в день, в 25% случаев не получили вообще никакого образования, и только 10% из них смогли закончить вуз.
Последующие исследования, проведённые уже в наши дни, показывают, что у ребёнка, который буквально с младенчества пользуется гаджетами, наблюдаются проблемы с вниманием и запоминанием. Это сказывается на качестве его суждений и способности решать интеллектуальные задачи, а соответственно — и на успеваемости, отношениях со сверстниками, родственниками, умении контролировать свои эмоции и т. д.
К сожалению, родители всё чаще стали использовать смартфоны и планшеты в качестве бебиситтера для своих детей. Родителей понять можно — у них мало времени и напряжённая жизнь, но за всё приходится платить.
В данном случае плата взимается в виде синдрома дефицита внимания у собственного ребёнка, патологической гиперактивности или «цифрового слабоумия». И это уже в некотором смысле болезнь, поскольку она обусловлена проблемами формирования детского мозга, но не генетическая, а приобретённая.
