Если мы внимательно приглядимся к тому, что происходит, например, в стаях гиен, львов и крупных приматов, то увидим, что порядки там царят, мягко говоря, отнюдь не самые гуманные. Точнее сказать, там действует абсолютное право силы, полный контроль старшего над младшим.
Новый глава львиного прайда, изгнав предыдущего «короля», уничтожает весь его приплод. Альфа- самка гиены не позволяет другим самкам своей своры иметь сексуальные отношения с самцами, а если какая-то из сук всё-таки забеременеет и родит, то все её щенки будут убиты.
Впрочем, это лишь одна из зарисовок, которая, впрочем, неплохо иллюстрирует общий уровень агрессии и напряжённости в животных сообществах. Нечто подобное случается и в стаях крупных приматов.
Если же вы думаете, что человеческие стаи чем- то отличаются, предлагаю сильно не обнадёживаться. О чём свидетельствуют исследования антропологов, которые ещё успели застать множество примитивных человеческих сообществ в их первозданном, так сказать, виде[18].
Честно говоря, когда знакомишься с этими работами и путевыми книгами, оторопь берёт: убийства, кровная месть, бесконечная сексуальная агрессия, каннибализм, постоянные междоусобные войны. И везде одно и то же — в Африке, в Северной и Южной Америке, на островах Океании.
«Войны, — писал Н.Н. Миклухо-Маклай, наблюдая за жизнью первобытных общин на Новой Гвинее, — очень часты на архипелаге, и самые ничтожные причины считаются достаточными для ведения их. Эти войны больше похожи на экспедиции для добывания голов и, кажется, даже преимущественно ведутся для этих целей».
Все мы живём в мифах, созданных Фенимором Купером и другими литераторами, рисующими «культурный» облик дикарей. Но подлинная жизнь в этих сообществах была иной. Как писал Эванс- Причард, «дубина и копьё — вот что санкционирует право» у примитивных народов.
Однако «личное дело», которое шимпанзе заводит на другого соплеменника в своей дефолт-системе — это не то же самое, что и «другие люди» в наших головах. Области мозга мы используем для этих целей одни и те же, но по-разному.
В обоих случаях речь идёт о социальной реальности, но...
одно дело — существовать в мире себе подобных, ориентируясь лишь на непосредственные раздражители и фиксируя их (анализируя, например, невербальное поведение других особей);
другое — используя языковые средства (то есть знаки, которые обозначают для меня что-то, что я сейчас не воспринимаю), создавать по поводу каждого «истории» (нарративы»).
Современная организация общества, где подавляющее большинство людей следуют набору правил и чтят закон, позволяет нам расслабиться: мы почти не рискуем оказаться в ситуации, угрожающей нашей жизни.
Неприятности возможны, но всё ведь познаётся в сравнении. И в сравнении с жизнью в мире животных и дикарей, мы очень неплохо и, главное, безопасно устроились. Наши эволюционные предки такого «удовольствия» были лишены.
Животные, неспособные думать о своих сородичах абстрактно (используя языковые средства) и соблюдать столь же «абстрактные» нормы морали, вынуждены постоянно удерживать социальную ситуацию в поле своего активного внимания. Если животное «зазевается», «уйдёт в себя», «замечтается», то ему несдобровать.
Это мы можем позволить себе «поблуждать» и, валяясь на диване, предаваться размышлениям о несовершенстве человеческой натуры, бренности жизни и бессмысленностисуществования. Для диких животных их «социальная ситуация» — это вопрос жизни и смерти.
Вожак пошёл туда — рядовому члену стаи лучше передвинуться отсюда, альфа-самка поела и заинтересовалась окружением — надо ретироваться, субдоминантные самцы начали драку — важно понять, чем дело кончится. Приволокли добычу — срочно думай, с какого конца лучше подойти, чтобы со старшим по званию траекторией не пересечься. И так далее, и тому подобное... Постоянно.
Причём, всю эту оценку социальной ситуации животные провдят на автомате, на автоплоте — примерно так же, как и мы. Мы же «блуждаем» совершенно неосознанно, это автоматически в нас включается.
Но разница есть: другие животные удерживают в поле своей «мысли» реальных персонажей (посчитанных), а мы же — придуманных, оторванных от реальности, абстрактные нарративы.
