С эволюционной точки зрения это кажется странным. Любой вид борется за своё выживание — хоть суслики, хоть гиены, хоть мы с вами. Почему же тогда внутри этого вида животные находятся в борьбе — сорятся, дерутся, а то и вовсе убивают друг друга? Вроде бы нелогично.
И вот именно Конрад Лоренц показал, что логика в этом есть, причём именно эволюционная. Представьте себе на секунду, что представители своего вида не испытывали бы агрессии в отношении сородичей. Это привело бы к тому, что все они жили мирно и счастливо... И в одном месте.
Собственно, в этом всё дело: конфликты внутри групп животных — это способ выталкивания представителей своего вида на новые территории, а то и вовсе в ареалы обитания.
Чем больше территорий и ареалов обитания освоит вид, тем больше вероятность, что он выживет в случае природных катаклизмов, изменения климата, в борьбе с естественными врагами и т. д., и т. п.
Кроме того, новые ареалы обитания обучат представителей вида новым адаптивным стратегиям, толкнут эволюцию дальше, что тоже неплохо. Вот пандам, например, явно недостаёт внутривидовой агрессии — поселились локально, в питании прихотливы, а как результат — угроза вымирания.
Мы с вами, в отличие от панд, освоили всю планету и прыгнули в космос. Мы единственные животные, которые живут на всех континентах, включая Антарктиду. А ещё мы очень разные — и внешне, и даже физиологически (у каждой расы, этноса, народа свои особенности).
Так что внутривидовой агрессии у нас с вами, в отличие от тех же милых панд, предостаточно.
И история человечества — начиная с «вифлеемских младенцев» и заканчивая Освенцимом и Хиросимой — не даст соврать.
Как показал Конрад Лоренц, внутривидовая агрессия является инстинктивной реакцией, которая автоматически возникает у каждого из нас, когда мы сталкиваемся с представителем своего вида.
Мы этого бурлящего в себе негодования при встрече с «родичами», конечно, не замечаем и не осознаём (привычное и естественное для нас дело!). Но она, поверьте, идёт впереди нас, причём воинственным строевым шагом.
Как только другой человек нарушает наше личностное пространство, мы тут же напрягаемся. Замечали?.. Возможно, вы даже слышали об этом феномене — «личностное пространство».
«Личностное пространство» — это ваша зона психологического комфорта при взаимодействии с другими людьми. Личностное пространство подвижно и зависит от ряда обстоятельств[19]. Но почему вообще такой эффект возникает?
Внутривидовая агрессия... Она вспыхивает в нас инстинктивно и не даёт сближаться.
Мы находим этому своему поведению тысячи «разумных» объяснений, включая социофобию, но на самом деле всё очень просто — инстинкт.
Так что, хоть мы и «блуждаем» (по большей части) в облаках своих социальных игр, в действительной социальной реальности мы тоже реально присутствуем и напряжение испытываем настоящее.
С другой стороны, дефолт-система нашего мозга всё-таки уже существенно перестроилась. Теперь это не простой подсчёт поглаживаний и ударов, а сложные интеллектуальные конструкции — образы «других людей» в наших головах и развёрнутые нарративы на все случаи жизни.
ЗАРАЗИТЕЛЬНОСТЬ ЗЕВОТЫ
Выдающийся приматолог Франс де Валь и его коллега Мэтью Кэмпбелл провели весьма забавное исследование своих подопечных в Национальном центре исследования приматов Роберта Йеркса Университета Эмори.
Они изучали заразность зевоты. «Заразна», конечно, не только зевота, но и улыбка или, напротив, хмурое выражение лица, но зевота более заметна, поэтому именно её и используют для того, чтобы разобраться в механизмах эмпатии.
Суть эксперимента состояла в следующем: обезьяне показывали несколько десятисекундных роликов с зевающими шимпанзе. Просмотр зевоты действительно приводил к заражению, но интересно другое: шимпанзе-телезрительницы зевали в два раза чаще, если в ролике зевала обезьяна из их группы, нежели чужак.
То есть зевота не только передаётся от одного животного другому, она передаётся в два раза лучше, если рядом зевает знакомое животное.
И какой же вывод тут напрашивается?
Во-первых, надо учесть, что за зевоту (это мы знаем благодаря исследованиям нейрофизиологов) отвечают зеркальные нейроны. Получается, что они обладают некой избирательностью — на поведение знакомых людей наши зеркальные нейроны реагируют интенсивнее, чем на поведение тех, кого мы едва знаем.
