То есть проблема не только в том, что реальность («территория») скрыта от нас за нашими представлениями («картами»), но ещё и в том, что сами наши «карты» созданы с огромным количеством внутренних ошибок. Заметить же это практически невозможно, для этого нужны специальные навыки[32].
Мы слишком привязаны к этим своим «картам» (представлениям), считая, что написанное и нарисованное на них — это правда. Дальше мы начинаем сопоставлять эти свои представления друг с другом, не сообразуясь с действительной реальностью (фактической «территорией»), и допускаем ошибки.
Конечно, мы можем продолжать:
верить собственным атрибуциям, приписывая явлениям некие чудесные свойства;
считать себя медиумами, способными прозревать сквозь чужую черепную коробку;
принимать «идеальное» за некую действительную вещь, на которую мы можем воздействовать физически и которая физически воздействует на нас.
Но ни к чему хорошему это, скорее всего, не приведёт. Мы должны научиться смотреть на факты максимально непредвзято. Хищно искать эти факты и выкладывать их перед собой один за другим, притормаживая собственное сознание, жаждущее поскорее запихнуть их в прокрустово ложе уже существующих у нас нарративов.
Факты, а не интерпретации — вот что необходимо нашему мозгу. Он должен увидеть структуру — фактические отношения между фактами, их местоположение в общей картине происходящего, а не занудный рассказ, заранее известный нашему подслеповатому и ограниченному сознанию.
Не только поведение человека определяется огромным набором фактов (обстоятельств), которые мы, как правило, высокомерно игнорируем, считая себя «личностью с ценностями». Но и любой другой процесс, любая ситуация — это всегда множество фактов «внутри» и «вокруг», которые нужно учитывать.
На словах это, может быть, и пугает. Возникают вопросы... Как узнать, что фактов достаточно? Как убедиться, что нам доступны «все» необходимые факты?
Но этот страх продиктован ограниченностью нашего сознания, которое считает, что «все» факты — это, во-первых, возможно, и во-вторых, необходимо. И то, и другое — ошибка.
Когда вы не ищете «ответов», а смотрите только на факты, вы начинаете видеть значение (силу, влияние) каждого факта в ситуации. И, как правило, этого абсолютно достаточно, чтобы сделать следующий шаг.
Так что непонимание — это вовсе не то, что должно нас пугать. Именно непонимание и озадаченность вопросом — вот что делает нас восприимчивыми к фактам. А ложное понимание зачастую куда опаснее непонимания.
Кривая логика
Если бы это было так, это бы ещё ничего. Если бы, конечно, оно так и было. Но так как это не так, так оно и не этак. Такова логика вещей. ЛЬЮИС КЭРРОЛЛ
Мозг нас обманывает. Конечно, он делает это не специально, не со зла, он просто так устроен. Природа не создала нас для мира «идеального», она создавала нас для жизни в материальном, физическом мире. Мы лишь пытаемся приладить инструмент, созданный для одних целей, для выполнения других.
Мы нарастили у себя области интерпретатив- ной коры, научились игнорировать факты, освоили язык, создали все виды возможных абстракций — от «вилки», которая может быть хоть железной, хоть пластмассовой, хоть деревянной, до «справедливости», которая вообще не поддаётся никакому здравому определению.
Всё это превратилось в автоматизмы, в жизнь на автопилоте и наше вечное и абсолютно бессмысленное «блуждание» по различным зонам коры собственного мозга. Мир кажется нам понятным, собственные действия — разумными, а то, что результаты не ахти, — так это тоже можно как-нибудь объяснить.
Впрочем, проблема ещё и в том, как именно мы думаем. Нам кажется, что по крайней мере здесь-то мы точно свободны. Пусть мы пользуемся словами, за которыми не стоит ничего определённого, пусть мы полны стереотипов и ложных установок. Но ведь оперировать ими мы можем самостоятельно и разумно!
Нет, не можем. И тут тоже действуют жёсткие закономерности, продиктованные биологией нашего мозга. В нём есть эволюционно предустановленные способы связывать одни факты реальности с другими.
Но эта «связь» возникает не потому, что наш мозг видит«пра- вильно»,«истинно» ^достоверно», а потому, что для выживания животного так связывать явления друг с другом просто удобнее.
