Маленькое судно, которое заметил острый глаз Шалопуто, не двигалось, поэтому они позволили плавному течению самому отнести их туда. Это оказалась скромная рыбацкая лодка длиной не более пяти метров, в очень ветхом состоянии. Ее команда трудилась на палубе, вытягивая сеть, полную десятков тысяч маленьких пятнистых бирюзово-оранжевых рыб — верхоплавок. Голодные морские птицы, агрессивные и крикливые, кружили над лодкой или ныряли в воду, пытаясь ухватить верхоплавок, которых рыбаки не смогли достаточно быстро вытащить из сети на палубу и в трюм корабля.
Когда Кэнди и Шалопуто приблизились к маленькому судну на расстояние слышимости, большая часть тяжелой работы уже завершилась, и счастливые члены команды (которых было четверо) пели морскую песню и складывали сети.
Когда они закончили петь, Шалопуто вновь позвал их из воды.
— Простите! — крикнул он. — Здесь внизу еще две рыбы!
— Вижу! — сказал молодой человек.
— Брось им канат, — сказал жилистый бородатый мужчина в рулевой рубке, очевидно, их капитан.
Скоро Кэнди и Шалопуто поднялись на борт корабля и оказались на вонючей палубе.
— Добро пожаловать на борт
Хотя солнце между Четвертым и Пятым Часом грело хорошо, за время, проведенное в воде, продрогла и Кэнди, и Шалопуто, так что они очень обрадовались одеялам и большим мискам острого рыбного супа, которые принесли им несколько минут спустя.
— Я Пербо Скеббль, — представился капитан. — Старика зовут Мицель, юнгу — Галатея, а этот парень — мой сын Чарри. Мы с Ифрита и возвращаемся туда с полными трюмами рыбы.
— Добрый улов, — сказал Чарри. У него было широкое, счастливое лицо, на котором читалось удовольствие.
— Будут последствия, — предупредил Мицель, чье выражение оказалось естественно безрадостным, как естественно счастливым было выражение Чарри.
— Почему ты всегда такой
Мицель только хмыкнул, грубо выхватив пустые миски из рук Кэнди и Шалопуто.
— Все равно нам плыть мимо Горгоссиума, — сказал он, направляясь с мисками в трюм. Уходя, он бросил на Кэнди хитрый, слегка угрожающий взгляд, будто желая убедиться, что посеял в ней семена страха.
— Что он имел в виду? — спросил Шалопуто.
— Ничего, — ответил Скеббль.
— Да ладно, скажем им правду, — проговорила Галатея. — Не нужно врать этим людям. Это стыдно.
— Вот и скажи, — бросил Скеббль. — Чарри, пошли. Хочу убедиться, что в трюмах все в порядке.
— В чем же дело? — спросила Кэнди Галатею, когда отец и сын отправились по своим делам.
— А дело в том, что на этом корабле нет льда, поэтому нам надо вернуться на Ифрит прежде, чем рыба протухнет. Это значит… я тебе покажу.
Она привела их в рубку, где к стене крепилась старая истрепанная карта. Обкусанным ногтем она указала на место между островами Гномон и Утеха Плоти.
— Мы здесь, — произнесла она. — И должны прибыть… сюда. — Их путь лежал мимо Двадцать Пятого Часа на север архипелага. — Если бы у нас было больше времени, мы бы обогнули берег Гномона, прошли остров Частного Случая, взяли курс между островом Простофиль и Вздором, потом мимо Двадцать Пятого Часа — и вернулись бы в нашу деревню.
— А вы не можете высадить нас на Двадцать Пятом Часе? — спросила Кэнди.
Но прежде, чем она успела договорить, ей вспомнилась темная сторона этого острова. На нем ее преследовали два чудовища, братья Тик-Так, черты лиц которых двигались, словно стрелки.
— Знаете что, — сказала она. — Может, это не слишком хорошая идея.
— Мы бы все равно не смогли, — ответила Галатея. — Слишком долго. Рыба протухнет.
— Тогда каким путем мы пойдем? — спросил Шалопуто.
Кэнди, глядевшая на карту, уже догадалась.
— Мы пройдем между пирамидами Ксуксукса и Горгоссиумом.
Галатея ухмыльнулась. В ее рту отсутствовал каждый второй зуб.
— Тебе бы рыбачкой быть, — сказала она. — Да, именно там мы и пройдем. Мицель считает, что это плохая мысль. Говорит, там полно тварей с острова Полуночи. Чудищ. Якобы страшные зверюги слетятся оттуда и нападут на корабль.
— Зачем им это? — спросила Кэнди.
