— Привет, снова за едой? — Спросил я, позволив себе редкое для этого места выражение лица — улыбку.
— Хссс. — Снова зашипела она.
— Может хватит дурачиться и просто превратишься в человека? — Спросил я, слабо поглаживая переносицу носа, ведь разговаривать со змеями я пока не умел, а такого рода дискуссии не прельщали меня от слова совсем.
Спустя мгновение, на моих глазах змея начала превращаться в человека. Возможно моего возраста, а может немного старше. Уже спустя несколько томительных секунд трансформации, передо мной предстала симпатичная молодая девчушка азиатской внешности. У нее были густые черные волосы, впалые щеки от продолжительного голодания и умоляющие глаза.
— Сегодня опять не кормили? — Спросил я.
От нее я и узнал, что большинство бойцов питаются разве что силой космоса, а я здесь вообще на волшебных условиях. Мне было несложно отделить часть своего питания для этой девушки. Меня кормили словно на убой: большие порции хоть и не самой вкусной, но вполне съедобной еды, ежедневно доставлялись ко мне несколько раз в день.
Когда я отдал половину всей еды ей, она вдруг не стала принимать ее и вместо этого отдала все мне. Тогда и состоялся довольно занимательный разговор.
[Момент разговора]
— Держи, мне несложно с тобой поделиться. — Сказал я ей, разрывая булку напополам.
— Нет. — Робко тихим, еле слышным голосом отозвалась она. — Ты. Ешь. Тебе нужна сила, чтобы и дальше получать еду.
Решив не возражать, я быстро закончил треть всего, что было подготовлено для меня. Все это время она смотрела на меня голодными глазами, но от своих слов не отказалась.
Когда я съел треть, я быстро сделал вид, что больше в меня не влезет. Похлопав себя по животу, я спросил:
— Ух… Наелся. Я наверное все не съем, может поможешь мне?
Она поколебалась, но совсем недолго, прежде чем активно кивнуть головой и кинуться на оставшуюся еду, словно зверь на заветную жертву.
Ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы доесть всю оставшеюся еду. Уже когда она проглотила все, я хотел поговорить и выяснить подробности, но у моей новой подруги были другие планы.
Закончив есть, она снова обратилась змеей и уползла в известном только ей направлении. А я так и остался сидеть в своей клетке. Откровенно говоря, я почувствовал себя обманутым и преданным. Разве сложно было даровать мне пару минут времени после того, как съела половину моего обеда?
С того момента она была моей частой гостьей, что навещала меня ради еды после многих боев. Да, бой был не один — их уже случилось больше двух десятков. Многие были проще пареной репы, но даже там секундное промедление и колебание ставило меня в смертельные ситуации. Яд, иллюзии, больные создания магов, а также удары в спину от поверженных, но недобитых противников. Все сладости человеческого порока, развратности, садизма и извращения были ежедневной «усладой» для моих глаз и ушей. Истощенные женщины, которых выводили на бой со мной, всячески пытались совращать, вызвать влечение, чтобы в одно мгновение перерезать мне глотку. Конечно, такие формы, особенно обтянутых скелетов, не вызывали у меня ничего, кроме отвращения.
Возможно, изначально я и испытывал некое сочувствие к этим людям, но за короткое время мне хватило ума осознать, что многие уже давно сломались и адаптировались под текущие реалии, что окружали их. Они больше не придерживались достижений человека, что общество развивало долгими веками, вместо этого больше полагаясь на животные инстинкты и бессознательные реакции, почти полностью лишая их гордого имени — человек. В моих глазах, по крайней мере, точно.
Так вот, возвращаясь к нашей змейке. Она стала моим частым посетителем, что захаживала ко мне ежедневно, кроме тех случаев, когда я после боев падал без сил, отравленный или проткнутый чем-то заковыристым и неприятным.
Разговорить ее было непросто. Зачастую она просто сбегала, превращаясь в змею. В других случаях отвечала крайне скупо или просто избегала ответа на любые, заданные мною вопросы, что огорчало меня, но я не сдавался. Она была единственной, что не выглядела подобно другим, с которыми я сражался за выживание. Казалась достаточно адекватной, по крайней мере пока молчала или скупо отвечала.
Одно я смог узнать наверняка: она не любила змей, в действительности — она их ненавидела. Это я понял по ее полным презрения и злости глазам, когда я говорил о змеях в общем. А когда речь заходила о ее превращениях, я замечал разве что грусть и тоску. Не знаю к чему именно, но эти эмоции я чувствовал и читал с нее отчетливо.
Может быть, и у нее есть грустная история, что предшествовала данной способности, очередная судьба, что сломалась раньше времени. Но чего еще можно ждать в нашем обществе? Особенно в магическом, где такие слова как доброта, благодарность и сочувствие хоть и были в сухих строках словарей, но никогда не приобретали силы над человеком, чтобы изменить его.
