И желание девушки исполнилось: солнце, которое уже почти зашло, вдруг поднялось, и девушка смогла окончить в срок свою работу.
Тут пришел юноша. Все было хорошо сшито, все пришлось как раз впору, как будто девушка сняла с него мерку.
В день назначенной свадьбы он послал за невестой дружков-верховых и они привезли девушку. Три дня и три ночи гости не вставали из-за стола. Но вот кончился пир, и вечером жених, как принято, вошел в амхара. Только что они разделись и собрались лечь в постель, как кто-то неизвестный закричал со двора:
— Эй, хозяин! — и назвал жениха по имени.
— Хай! — быстро откликнулся жених.
— Иди скорей сюда! — сказали ему.
Хозяин тотчас же оделся, вышел из амхара и куда-то исчез. Молодая ждала-ждала, но в эту ночь он не вернулся. Пришел он только на рассвете, мокрый от росы. Наступило утро, и молодые так и не успели прилечь.
А вечером, только что они остались одни, неизвестный снова позвал хозяина и увел с собой. И опять он вернулся только на рассвете.
Третью ночь хозяин тоже пропадал — так каждую ночь, не пропуская ни одной, кто-то вызывал его и уводил с собой.
Надоело все это молодой жене, говорит она золовке:
— Каждый вечер твоего брата кто-то вызывает и затем они уходят, так что мы вдвоем, как муж и жена, ни одной ночи не оставались.
— Если так, — ответила золовка, — я прослежу за братом этой ночью и никуда его не отпущу!
Вечером золовка спряталась около амхара, чтобы подкараулить брата. Вот наступило время ложиться спать. Вдруг опять тот же самый голос вызвал хозяина, юноша вышел и пошел, не останавливаясь. Сестра бросилась за ним, догнала, поймала, но не смогла удержать — на глазах у сестры юноша стал превращаться то в змею, то в лягушку; девушка испугалась и выпустила брата. Он ушел, а сестра вернулась домой и рассказала все, что видела.
— Ну, на следующую ночь я его не пущу! — сказала тогда мать юноши, и вечером, притаившись, стала караулить. Наступило время ложиться спать. Снова кто-то позвал хозяина, снова он вышел из дому и пошел. Мать бросилась вдогонку, настигла, поймала, но лучше бы в ее руках оказался враг, чем сын: сперва он обернулся змеей и начал кусаться, потом превратился в лягушку, затем — в пламя и стал жечь. Мать долго его не пускала, наконец, не стерпела, выпустила, и он ушел.
Домой юноша вернулся, как всегда, усталым, изнуренным.
Тогда жена сказала:
— Вы не смогли его задержать. Этой ночью я сама поймаю его и не пущу!
В ту же ночь, когда муж вышел из дому, жена пошла следом и поймала его. Он, как и раньше, превратился в змею, в лягушку, потом стал пламенем, — все же жена не пускала его, пока он не скажет, куда уходит. Юноша молчал. Вдруг появилась какая-то женщина и говорит:
— Я прокляла этого юношу. Каждую ночь он будет уходить от тебя, потому что ты своей молитвой разлучила меня с ним, моим мужем, и мы из-за тебя больше никогда не сойдемся.
Оказывается, эта женщина была Солнцем, а славный юноша, который женился на девушке, был Месяцем.
До тех пор Солнце и Месяц жили вместе и никогда не разлучались, как муж с женой; теперь, по вине девушки, они разошлись и больше не могли сойтись.
Но и новый брак не принес счастья. Как только наступает вечер и молодые собираются лечь в постель, приходит Солнце и уводит супруга с собой.
Так продолжается и по сей день.
Большой раскидистый куст ачарпына красовался в горах. Стоять бы ему да цвести на радость себе и другим. Но вот какой-то прожорливый козел подошел к кусту я начал объедать листья.
Ачарпын стал просить козла:
— Послушай, козел! Оставь ты меня в покое. Неужели тебе мало хорошей травы? Я вырос вовсе не для того, чтобы ты съел мои листья.
Но упрямый козел в ответ насмешливо заблеял и продолжал объедать листву.
Ачарпын опять взмолился:
— Эх, козел, козел! И не жалко тебе уродовать меня?
Бородатый обидчик обозлился и заблеял:
— Молчи, ты своими жалобами мешаешь мне как следует насладиться едой.
Тут козел стал на задние ноги и оторвал ачарпыну макушку, а копытами поломал ветки.
Ачарпын протяжно и громко застонал, и жалоба его донеслась до пастуха, который неподалеку пас коз.
— Кто это так жалобно плачет и о чем? — спросил пастух, оглядываясь, но вокруг никого не было. Стоял только куст ачарпына.
— Это я горюю, — сказал ачарпын. — Ты же видишь — глупый козел меня совсем изувечил.
— Не могу ли я чем-нибудь помочь тебе? — спросил пастух.
— Постарайся, и я отплачу тебе, — отвечал ачарпын. — Я умею петь не только печальные, но и радостные песни. Только дай мне для этого новую жизнь: срежь меня и заполни мою сердцевину человеческим дыханием. Тогда я стану твоим другом и спутником — звонкою свирелью. Под мою песню твои козы и овцы будут лучше пастись, будут давать много молока, хороших козлят и ягнят.
Пастух сделал так, как сказал ему ачарпын. Он срезал его и сделал себе свирель. И первая песня, которую он сыграл на свирели из ачарпына, была песня благоденствия стада.
