Финансовый директор из Москвы оказался не промах: привел на халявное угощение жену, худую испуганную блондинку, и двоих детей 8 и 10 лет. В нем не было ни капли от рафинированных столичных интеллигентов, с которыми приятно провести ночь в задушевной беседе о Канте в вагоне-ресторане «Красной стрелы». Скорее он смотрелся как завхоз, который знает, где спереть бочку гидролизного спирта, чтобы обменять ее на новые колеса для командирской «Волги». У него была почти квадратная голова, мясистое лицо и пунцовые уши, словно ему было вечно стыдно за свою жизнь. «По слухам, всю жизнь прослужил на флоте», – сообщила мне Нюша накануне.
– Николай Григорьевич, – представился он мне. Семью он посадил за столик в десяти метрах, а сам потер руки и ослабил галстук. – Ну, начнем.
Он смотрел меню быстро, как будто боялся не успеть до отбоя.
– Давайте для начала всем по пиву, по рюмке бехеровки и пол-литра «Русского стандарта» – сказал он уверенно. – Мне еще свиную рульку с капустой и кнедликами. А столичного салата нет? Тогда что-нибудь на ваш вкус.
Официантка посмотрела на меня, и я кивнул. Я тоже позаботился о хорошей закуске: Николай Григорьевич выглядел тренированным пьяницей, а весу в нем было не меньше центнера. Нюша в это время рассказывала про дискотеку в бассейне в Будапеште. Потом слово вернулось к гостю.
– Я человек чисто русский, – подтвердил мои худшие опасения Николай Григорьевич. – Не всегда говорю то, что нравится, зато я человек дела. Все, кто меня знает в Петербурге, не дадут соврать. Кстати, сколько в Питере стоит зуб запломбировать?
Я понятия не имел.
– Тысячу долларов, – небрежно заметил я, чтобы не выглядеть лохом.
– Да вы что? – С его лица улетучилась надежда сэкономить в нашем городе на зубах.
– Можно, конечно, и дешевле найти, но я на себе не экономлю, – я широко улыбнулся ему и запоздало вспомнил, что зубы у меня не фонтан – не слишком белые, передний клык сколот и кое-где пробивается кариес.
– Александр Давидович все-таки генеральный, а нам с вами, простым смертным, приходится считать деньги, – Нюша вернула разговор в приятное для гостя русло. – Давайте выпьем за ваш приезд, чтобы вам у нас понравилось.
Мы выпили водки, и Николай Григорьевич сделал такой глоток пива, что ему тут же принесли новую кружку. Чувствовалось, что ему есть что сказать, и мы вот-вот это услышим. Нюша, словно молодая рок-группа на разогреве, рассказывала, что наши власти совсем рехнулись: собрались сделать под площадью Восстания паркинг, хотя все специалисты говорят, что с нашими грунтами все дома вокруг попадают.
– А на хрен вам вся эта рухлядь? – высказался он после третьей рюмки по поводу петербургской архитектуры. – Давно бы снесли это все и чего-нибудь нормальное построили. Оставили бы Эрмитаж с Петропавловкой, ну Казанский еще. Вон у меня коллега в центре Питера живет и плачет. Трубы старые менять – одно разорение. А потолки пять метров зачем? Пока это все отремонтируешь, по миру пойдешь. Кстати, камин так и не работает – труба чем-то завалена. Я бы давно это все снес и новое построил.
Он взял слово не для того, чтобы его отдавать. Он рассказал, что за три года работы в музее переехал из «хрущобы» в Дегунино в новый дом на Беговой. Что ему принадлежит два магазина в Сокольниках. Что пока он летал на карнавал в Бразилию, музею урезали финансирование. Но он вернулся, позвонил Швыдкому и Шувалову, сходил разок в Кремль – и на музей сразу выделили прорву денег. Но сам он остался скромен – отказался от «ауди» с мигалкой и водителем, а ездит на своем стареньком «майбахе». А еще он недавно защитил диссертацию на тему приватизации музейных фондов.
Официантка летала за добавкой как фея на помеле. Нюша двадцать раз пожалела, что в знак солидарности с нами стала пить водку. Николай Григорьевич проводил свою предпродажную подготовку как спортсмен, выводящий себя на пик формы к Олимпиаде. Он хотел исключить обидные и скудные по цене предложения, не соответствующие его статусу и вызывающему зависть аппетиту. Он даже не заметил, как его жена и дети покинули ресторан, договорившись встретиться с ним через час у метро.
Я решил, что настал мой черед.
– Как вы думаете, какая сумма должна пройти по оплате? – Я посмотрел ему на часы. – Мы готовы сэкономить в ваших интересах некоторую сумму.
Почему-то я испугался своих слов. Словно он сейчас резко протрезвеет, вытащит на стол диктофон, а через секунду в зал ворвется камуфлированный спецназ во главе с честным агентом Гуськовым. Он молчал, глядя мне в глаза с вожделением и хозяйской уверенностью в том, что мы с Нюшей позволим ему любое извращение.
– Мы подтверждаем, что два процента от сделки – ваши, – Нюша сказала то, что забыл сказать я. – Это, конечно, немного, но вы же сами признали, что нам потребуется поддержка ваших коллег. И это только начало нашей дружбы.
– Процент, конечно, не мой, – Николай Григорьевич рассматривал Нюшино декольте, как прилавок с дынями.
– Но это еще не все, – поспешил успокоить я.
