Наверное, к такой глыбе, как Палыч, вообще неприменимы наши критерии успеха. К сорока годам прыгнуть в директорское кресло, сделать двоих детей и потягивать обезжиренную колу на дачном участке – это не портрет успеха, а пародия для малохольных. Но во времена когановской молодости было проще оставаться человеком. Какой-нибудь бунтующий интеллигент, пожелавший пойти против течения, немедленно оказывался в строю единомышленников, идущих тем же путем. В изгойстве скрывалась элитарность, и было интересно быть человеком. Сейчас интереснее рваться к финишу, а те, кто не выдержал темпа, в одиночку дышат на обочине, отряхивая пыль от пролетающих мимо джипов.
Однако я сам не понимал, в какую сторону двигаюсь в поисках убийцы Дэна и двигаюсь ли вообще. У меня был след, который я взял с особым усердием. В глубине души я не хотел, чтобы злодеем оказался кто-то из наших парней.
– Ася, солнышко, привет, – я все-таки сделал звонок, от которого меня отвлек Коган.
– Кому Ася, а кому Анастасия Махмудовна, – осадил меня недобрый басок.
– А это Егор Репин.
– Ой, Егор Романович, мои бы ноги да на ваши плечи. Как жив?
– С удовольствием подписался бы с вами на пару туров вальса.
– Я готова подарить их вам вне очереди.
– Тогда через час буду у твоего офиса. Потанцуем где-нибудь за кофе.
Ася была начальником пресс-службы одного из крупнейших сотовых операторов. Я не представлял, как она здесь работает: на трибунах «Петровского» она разгоняла тучи редкой красоты матом. При этом Ася слыла настолько деликатной девушкой, что в трудную минуту скорее могла наблевать в свою сумочку, чем в салоне подругиной машины. В век эгоизма ее стоило уважать за одно это.
Снова лезть в метро не хотелось, и я остановил дедушку на старой «Волге». Старикан был домашний, уютный, из тех, что копошатся на дачном участке с раннего утра, успевая до вечера приколотить три с половиной доски. На Дворцовом мосту он матерно восхитился фонтаном и повернул к Университету, напугав пешеходов гудком.
– А главу нашего района надо расстрелять, – выдал он мне просто и беззлобно.
– Прямо так и расстрелять? – усомнился я.
– Так они все строють и строють, уже с собакой погулять негде, – пояснил свой приговор умный пенсионер.
Несколько лет назад я уже слышал подобное. Дед на «жигулях» предлагал расстрелять городское правительство, потому что дома разваливаются, а ничего нового не возводят. Пошел он недавно на пустырь с собакой гулять – в яму провалился. Тогда же мы смеялись над тем, что в России нет дорог, а есть места, где можно проехать. Сегодня дороги в Питере строят и ремонтируют с размахом, добрались даже до моего двора, где в колдобины можно было провалиться по колено. Однако редкий водитель, стоя в пробке, не ругается на ремонтников: все перекрыли, никуда не проехать. Все это походило на бессмысленный заговор недовольных, которые не видят радости у себя под носом и расплескивают желчь вокруг себя.
Ася пришла ко мне в том прекрасном расположении духа, видя который опытный мужчина сразу сваливает на рыбалку. Но мне было отступать некуда: мы обнялись и сели за столик в кафе «Рагнаради».
– Косичку викинга, лепешку воина, 200 водки и кофе, – заявила Ася официантке.
– А рюмок вам сколько? – с сомнением посмотрела на нее девушка.
– А ртов у меня сколько?
– Так ты долго не проработаешь, – заметил я по возможности нейтральным тоном.
– Ничего, третий год твоими молитвами. Я сегодня протестую против бесчеловечных порядков в нашей компании. Представляешь, хотела отпуск на месяц взять – не дали. Говорят, что если компания может обойтись без меня месяц, то она без меня вообще может обойтись. А что мне в Австралии две недели делать? Хотят, чтобы я на работу к девяти приезжала, проверяют, штрафуют, вертушки поставили.
– У нас тоже теперь не без турникета.
– Да брось ты? В газете? – Ася когда-то была журналисткой, и для нее турникет в редакции все равно что цепи на галерах. – А муза к тебе тоже с девяти до шести приходит?
– У нас главный редактор где-то прочитал, что Твардовский в момент вдохновения писал стихотворение в 16 строк за десять минут. Значит, при правильной организации труда он должен за восемь часов выдавать около тысячи строк.
– Редактор дебил?
– Нет. Он бывший военный.
– Ну, за талант, – Ася, не поморщившись, выпила рюмку залпом. – Рассказывай, с чем пришел?
– Хочу попросить тебя совершить должностное преступление, за которое тебя могут выгнать с работы, – не стал юлить я. – Более того, мне совершенно нечего предложить тебе взамен, кроме своей искренней дружбы. Мне нужна распечатка звонков одного абонента за последний месяц.
– Говно вопрос, – ответила она и взяла салфетку. – У тебя ручка есть?
– Нет.
– Сразу видно – журналист, – она порылась в сумке и вынула перьевой «паркер» с золотым наконечником. – Вот адрес сайта, заходи сам и смотри.
– Как так?
– А моя фирма, чтобы наш сервак не перегружать, держит эту информацию в Интернете – надо только места знать. Их, естественно, маскируют и перепрятывают, но от нас все равно не скроешься.
– Не может быть!
