– Егорка, здорово, – протянул клешню Волчек. – А мы тут с Валеричем прикинули, что наши шансы на победу – процентов девяносто. Все факты у нас доказуемы, и юрист наш явно сильнее.
Конечно, Дима говорил это не мне, а ушам однорукого, который и так чувствовал себя как кошка на раскаленной крыше. На самом деле у нас не было ни единого документа, но Соловьев обещал заволокитить дело года на два-три. А за это время, как он выражался, либо султан сдохнет, либо ишак.
– Точно, – подхватил я. – Мне тут такие документы обещали. Этих марамоев самих же и закроют.
В этот момент отворилась дверь зала заседаний, и в коридор вышла блондинистая секретарша лет двадцати. Юристы по-военному подскочили с места, наш визави даже уронил на пол «дипломат».
– Базановы против «Перископа»? – В голосе девушки чувствовалось превосходство.
– Мы – «Перископ», – отчеканил Соловьев.
– Я представляю интересы семьи Базановых, – подала голос конкурирующая фирма.
– Сейчас у нас перерыв, – продолжала девушка. – Мы начнем через пятнадцать минут.
– Мадемуазель, а как вас зовут? – Соловьев, как перед выходом на сцену, пытался раскрепоститься и поймать вдохновение.
– Екатерина, – девушка удивленно подняла глаза. – А что?
– А то, что у меня для вас небольшой презент, – Андрей щелкнул замком «дипломата». – Не бойтесь, это не взятка, просто я на досуге пишу детективы и на днях у меня как раз вышла очередная книженция. Я вам подпишу.
Я успел рассмотреть на обложке фолианта коллаж из пистолета, бутылки водки, голой задницы и удивительно похожей на нее морды с зажатым в зубах кинжалом. А еще заголовок – «Презерватив для убийства». Соловьев, изогнувшись на стуле как китайская гимнастка, строчил дарственные слова, теплые, как сочинский песок в августе. Екатерина унесла «Презерватив» в смущении, а Соловьев поймал завистливый взгляд однорукого коллеги.
– Пошли курить, – Андрей сиял, как подсветка Дворцового моста. – Теперь точно дело выиграем.
– Не факт, что ход с книгой удачный, – возразил я, когда мы спускались по лестнице. – Вдруг ей претит насилие. Кстати, там порнухи много?
– Это же роман про розыск серийного насильника, – удивился Соловьев. – Раком, боком – все как положено. Закон жанра.
– Егор, – на улице Волчек закурил и понизил голос, – для тебя есть задание от самого Игоря Борисовича. В последнее время у нас проблема с гвоздями номера, поэтому приходится мозги напрягать. Игорь Борисович вчера весь день в кабинете сидел, мыслил. Так вот, он обратил внимание, что если в начало слова «армагеддон» поставить букву «ф», то получится «фармагеддон». Понимаешь, от слова «фармакология». Классный выкрик! Поэтому тебе нужно написать текст, будто лекарства, которые продают в аптеках, на самом деле не помогают, а, наоборот, убивают. И нужно так все подать, что не один человек перекинулся, не два, а тысячи. А лучше миллионы. Нужно, чтобы читатель испугался. Иначе тиража не будет.
Нельзя сказать, что я никогда в жизни не получал подобных заданий. Однажды «Перископ» пробовал оживить тираж, опубликовав фотохронику самоубийства человека. Правда, постановочные съемки были проведены топорно: студент с актерского возлежал в позе сонного Адониса на обрызганной кетчупом траве, и на труп с переломанными конечностями походил как белка на свисток. Тогда я немного побурчал и написал текст под псевдонимом, но новое задание редакции застряло в горле.
– Ты предлагаешь мне самому травить граждан таблетками? – Я надеялся отмазаться без скандала.
– Зачем? Просто интерпретируй факты, – настаивал Дима. – Главное, чтобы читателя перло.
– Предлагаю заголовок: «\'\'Аспирин\'\' испытывали в Бухенвальде». Или «Рак по рецепту».
– Егор, у нас коммерческая организация, мы зарабатываем деньги на продаже журналов. Нет тиража – нет ничего.
– Димуля, вот представь себе, что пожилой читатель прочитал эту статью, перестал ходить в аптеку и перекинулся. Нам это невыгодно, потому что он перестанет покупать наши журналы. Да и насчет «не убий» потом могут быть предъявы.
– Мы сотрудники фирмы, Егор. Нам платят и приказывают. А наше дело выполнять и не подставлять друг друга, поскольку мы работаем в команде.
Слово «команда» плотно вошло в лексикон Волчека именно в «Перископе» – с его помощью было удобно манипулировать подчиненными. Аналогично обидная фраза «ты меня подставил» могла относиться к любому поступку, который его не устраивал.
