Он еще много успел начудить. Искал клады, копаясь то в земле, то в деревенских архивах. Придумал игру «Жену свою продакшн», когда холеные банкиры в бандитских кепках и рваных клешах предлагали своих уставших от солярия жен на проспекте Просвещения. Деньги протекали у него сквозь пальцы, наполняя жизнь спелым соком приключений, и его это, похоже, полностью устраивало. Он всего однажды приобрел собственность – старый понтон, из которого сделал плавучую оперу, чтобы сплавляться по Неве под панк-рок с цыганами и медведями. Но к нему стали ходить люди, предлагавшие то помощь в получении согласований, то вступление в какой-то профсоюз. Он устал посылать их в разные нежные места и кого-то даже выкинул при этом за борт. В итоге все кончилось как и должно было: однажды ночью посудину сожгли. Мне показалось, Дэн испытал тогда облегчение. И вскоре связался с антиглобалистами.
Я не думаю, что эти две темы в его жизни как-то связаны. Просто он еще надеялся найти в мире идей ту, что успокоит его вечный бег по кругу. Странно, что он искал идею там, где была лишь интернет-тусовка разноплеменных леваков от растаманов с Ямайки до аграрных комиссаров из Пакистана, которая приглашала всех в одно время в одно место оттянуться. Многие наши знакомые до сих пор думают, что Дэну это и надо было. Но, увидев своими личными глазами разгром Генуи, он отметил, что левые не могут быть правы, – и выкинул революционную романтику из головы.
Он периодически творил очередную шизовку вроде виртуальных кладбищ. Или продавал кусок городского пляжа лотами по три квадратных сантиметра. Поскольку пятьдесят долларов – не деньги, то многие молодые люди захотели сделать своим подругам необычный подарок. А в промежутках между этими безумиями он исчезал. Во время войны в Эфиопии он зачем-то жил в гостиницах за один доллар, переезжая между ними на велосипеде. Он потом отшучивался, что искал дух Хайле Селассие, а нашел стадо черномазых придурков с автоматами Калашникова, которые любят стрелять из них в беременных женщин. Но я думаю, что он искал путь. И увидел, что пустыня быстро заметает следы прошедших здесь до него.
