Никому ведь не хочется проживать свою длинную силиконовую жизнь под пустыми небесами. Мы все смотрим наверх, и неважно, что наполняет нас светом: Храм Изумрудного Будды или должность вице-президента «Дженерал Моторс». Дэн был духом из тех времен, когда присягали Богоматери и путешествовали, чтобы сравняться с Ним. Дэна невозможно представить соблюдающим овощную диету или читающим «Коммерсантъ» про курс евро к доллару. Он так и жил, ведомый компасом совести по океану страстей, и скоро перестал замечать землю. Его выходки, которыми он пытался зажечь в себе огонь, становились безбрежно жестокими. Но сахар пенсионерам и булыжники патрульным не приносили ему облегчения.
Он перестал сетовать на непрекращающееся кишение протоплазмы. Ведь все, чем занимаются люди, настолько глупо и безумно, что все равно, на чьей ты стороне. «Трахомудие, – вздыхал он, вернувшись с тусовки йогов и дервишей Кумбха-Мела. – И это тоже трахомудие».
«Его бы энергию, да в мирное русло, – говорила его неслучившаяся невеста Аня Санько. Но Дэн искренне удивился, когда узнал, что его игры для скучающих миллионеров называются ивенторским бизнесом и люди защищают на эту тему диссертации.
Поразительно, что при таком зуде под копчиком Дэн сохранил ближний круг общения еще со школы: Гриша Булкин, Юра Тихонов, Артем Пухов, Сержик Невзоров и я. Может быть, это был последний уголок стабильности, который он не хотел приносить в жертву непрекращающейся смене температур, которой жило его сердце. А на вопрос, зачем он общается с этими пьяницами, раздолбаями и отморозками, бравировал: «Потому что они лучшие». И сам в это не верил.
Каждый человек – остров. И чем отчетливее личность, тем больше вокруг нее воды. Дэн хохотал, что коралловый атолл в Тихом океане стал потребительским фетишем среднего класса вместо «квартиры – дачи – машины». «Что они там будут делать? – вопрошал он. – Там даже канализации нет, не говоря уже про клубы, театры и рестораны. Даже бедный моряк Робинзон Крузо страсть как хотел из этого рая сдриснуть».
