– Хорошо, я подумаю, – я решил перевести разговор в интересную мне область. – А вы можете использовать оперативные возможности вашей конторы, чтобы раскрыть тяжкое общеуголовное преступление – убийство?
– Конечно, – никакого интереса мой вопрос у него не вызвал. – А теперь извините, мне надо побыть здесь одному.
В его тоне проскользнули хозяйские нотки. Закрывая за мной дверь, он выглядел уверенным, что выиграл и эту партию. А я пошел через мост на Петроградку, размышляя о том, у кого из знакомых силовиков могут оказаться контакты в Красноярском крае. Но любой из них не обрадуется, потому что за такой просьбой стоит много вранья и засветок. Мысль решить эту проблему на «авось» и не сходя с места настолько сильно захватила меня, что я, не особо задумываясь о последствиях, набрал таинственный телефон на своем мобильнике.
Прошло три-четыре гудка, прежде чем трубку сняли.
– Да-да, – раздался голос мальчика дошкольного возраста.
– Привет, – отозвался я. – Малыш, а мама или папа дома?
– Нет, – детеныш старался внятно произносить слова. – Мама моя в Питере, а папы у меня нет.
– Понятно, а с кем же ты живешь?
– С тетей Ирой. Она сейчас на работе.
– А как тебя зовут?
– Костик.
– Костик, а твою маму Аней зовут?
– Да, мама Аня, она очень красивая. А вы кто?
– Да я дядя из жилищного комитета, скоро дом твой ремонтировать будем.
– Его же только что ремонтировали. А маму вы откуда знаете?
– Много знать будешь, Костик, поседеешь и умрешь, – сказал я и повесил трубку.
Сердце колотилось в груди, а зубы грызли нижнюю губу. У Нюши есть ребенок, и она зачем-то прячет его в Абакане. Возможно, это даже ребенок Дэна. Любопытная получилась сельская идиллия.
Спустя две минуты мои мысли прервал телефонный звонок, а на экране высвечивалась «Нюша». Отвечая на ее зов, я с грустью заметил, что расследователь из меня никудышный: второй раз за два дня объект срубает мои телодвижения и ставит меня в неудобную позу.
– Что тебе от меня надо? – прорычал в трубку Нюшин голос.
Тот же вопрос она повторила через час, когда я сел в ее «мерседес» на Каменноостровском проспекте. Она дала газу, на огромной скорости вписалась в поворот на тихую улицу Рентгена и припарковалась напротив сквера. Я открыл окно и закурил сигарету. В нескольких сантиметрах дождь молотил асфальт, собираясь в лужи, отвергнутый матерью-землей.
– Ты знаешь, что Дэна убили? – сообщил я для начала.
– На прошлой неделе Артема встретила, – рассказал, – ответила она. – А больше мне никто не звонил.
– Когда это случилось, у тебя по тридцать звонков без ответа в день было, – обострил я.
– Ну откуда я знала? – Она даже не обиделась, что я за ней шпионю. – Слетала на Мальту на уик-энд – думаю, ну их всех на хрен с их делами. Все от меня хотят чего-то. Надоело.
– Ты тоже бываешь очень напористой, – заметил я. – На могиле-то была?
– На следующей неделе собираюсь. А почему ты под меня копать начал? Что, больше некому?
– Понимаешь, какая хрень получается: мы с товарищами по двадцать лет друг друга знаем, и на каждого можно подумать. И нет у меня никакой паранойи. Пацаны рубахи рвут – мол, найдем под землей суку. А копнешь чуть-чуть: у каждого за пазухой бумажник и булыжник. Хуже кодлы воровской. Дэн же умный был и светлый человек – неужели не видел?
– Дэн свободный был, – она взяла сигарету из моей пачки и щелкнула прикуривателем. – Он считал, что с кем угодно интересно общаться – хоть с бомжами, хоть с бандитами. От свободного человека не убудет. По-моему, он считал, что все люди одинаковые, а его ближние – это карма такая.
– Как это одинаковые? Что, мы с тобой до хрена похожи?
– А ты думаешь, что чем-то лучше? Он говорил мне как-то про это, интересно так говорил. Что все люди по сути одинаковые, пока с ними не случается второго рождения. То есть надо жизнь свою перебрать, как мотор, и оставить только то, что нужно. Ну, как бы все чужое выкинуть, а свое развить и отстоять. Таких людей очень мало, он говорил, а все остальные по сути одинаковые. Вот так.
Она права, мы все одинаковые по-разному. Пока я ждал нашей встречи и думал, как оболью ее презрением, я вспомнил собственного сына, которого последний раз видел две недели назад. Нюша своего видит пореже, зато тратит на него гораздо больше денег. И неизвестно, кто из нас лучший родитель.
– В Абакане – это его сын?
– Нет, Костику семь лет, он родился до нашего знакомства.
– А зачем ты его прячешь? Боишься кого-то?
– Боюсь? – Она дернула ногой, словно я наступил ей на мозоль, и вскинула на меня брови. – Ты не понимаешь, что такое женщина в бизнесе. Особенно молодая и красивая женщина.
– Некоторые говорят, что это значит, извини, ноги раздвигать?
Нюша засмеялась как-то очень легко и от души.
– Если бы все было так просто, – улыбнулась она и тронула машину. – Ладно, тебе, как журналисту, расскажу, опубликуешь после моей смерти. С шлюхами нигде дела иметь не любят, поэтому давать тоже надо по уму. Я знаю, что мужчины, за исключением пидеров и импотентов, меня хотят. И пока у них есть желание, я могу с ними играть. Я для них… ну что-то типа…
– Смутный объект желания, – подсказал я
