И теперь, надеюсь, вы понимаете, что я имел в виду, когда писал в самом начале – достойного мужчину найти сегодня невозможно.
Без ложной скромности и не для того, чтобы поныть и пожаловаться, я и вправду так считаю. Все, что от меня требовалось – быть мужчиной. Вести себя, как полагается мужчине. И это означало, что не только не вести себя, как отец. А гораздо большее.
Я не справился. Не осилил груз. Этой навалившей ответственности оказалось достаточно, чтобы я облажался. Непосильная соломинка, которая переломала верблюду хребет.
А затем в моей жизни появились две женщины. Мама и Иена. Тогда все и пошло окончательно наперекосяк.
Но об этом позже. Вот в чем, так в интригах я силен.
Розовая тетрадь
Часть одиннадцатая. Тонкий филей
***
Ни одно массовое мероприятие среди мужчин не было так горячо любимо, как война. Вот где просыпались поистине дремучие инстинкты. На войне, вследствие искусственного отбора, своего рода кровавого турнира, определялось, кто из самцов сильнее, умнее, ловчее и храбрее. А зачастую – просто везучей.
Победитель получал ресурсы проигравшего, а проигравший, как правило, превращался в удобрение для почвы.
Война – это обратная сторона мужской дружбы.
***
Главное правило войны – как можно скорее и эффективней начинить вражеского самца умертвляющими приспособлениями. Образно говоря – оплодотворить смертью. О взрыве хризантемы или прочих извращенных штучках и речи не шло.
На войне самцы называли себя солдатами. Каждый солдат – потенциально на сносях. Но семенем выступали не хвостатые клетки, а маленькие металлические шарики. Пули. Вонзаясь с огромной скоростью в тело, эта металлическая сперма превращала противника в роженицу мужским плодом. Со всеми кроваво вытекающими последствиями.
На заре человечества первым оружием самцов был кулак. Поскольку наследственность отягощала всех по-разному, то и кулаки вырастали разные. Обладателю мелких, немощных кулачков приходилось выдумывать что-нибудь посерьезней, как-то исхитряться, ибо стать удобрением ни у кого не было в почете. Кроме японцев-камикадзе, само собой.
Гонка вооружения могла тянуться бесконечно. Меряться, у кого длиннее или толще – так по-мужски. Но внезапно нагрянувшая Великая Бабуинизация внесла свои коррективы, уровняв всех подчистую.
Количество штуковин для войны было невероятно большим. Например, деда лишили головы с помощью охотничьего ружья. Это продолговатая трубка, с которой под действием удара газов, вылетает кучка маленького железного семени. И поражает она весьма болезненно.
В этом и суть войны, туши. Болезненно обрюхатить железом как можно большее количество мужиков. А потом завладеть их пожитками. Любую войны частенько подстегивала старая добрая жажда обладания.
Ох и забавы были раньше.
***
Кстати, Иена утверждает, что в основе любого оружия заключен фаллический символ. У нас на роду написана потребность что-то в кого-то вонзать. А вот что – зависело от испытываемых чувств. Это еще раз подтверждает, как мы зациклены на своем мутаторе. Считаем его венцом творения.
И если могли бы, то с нежностью целовали себя в пах каждое утро, желая превосходно провести день.
***
Продолжим ваше просвещение, туши.
Я ведь уже упоминал, что Киев разукрашен, будто подвергся акварельной бомбардировке.
Бомбардировка, туши, – это сбрасывание с самолета или другого летательного аппарата штуковин, взрывающихся при прикосновении с землей. Штуковины называются бомбами.
В то время, как мужской плод в организме женщины – бомба замедленного действия. Высовываясь наружу, она причиняет непоправимый вред носителю.
***
А троянским конем называли на самом деле огромную деревянную кобылу, жеребую кучкой воинов. В древности случилась такая история. Одна кучка несмышленых мужланов затащила в свой город эту кобылу, не подозревая, что вторая кучка враждебно настроенных мужланов сидела внутри. В результате те, что сидели внутри, незаметно выползли и порубили несмышленых в щепки.
Город, в который они контрабандно заехали, назывался Троя. Те, кто там жил, были с явными суицидальными задатками.
Но до японцев-камикадзе им все равно далеко.
***
В Киеве проживает около пяти миллионов женщин. Это пять миллионов особей с ярко выраженными суицидальными задатками.
Треть населения – на сносях.
Треть населения – работает в Доме Матери.
Так же там обитает около тысячи валентинок и пара сотен охранниц. Этот контингент я не решусь называть женщинами.
И да, чуть не забыл – один стопроцентный мужчина.
Как видите, дотошность вошла в мой наследственный пакет.
Тем не менее, факт ежедневного истребления не мешает остальным женщинам стремиться попасть в город, как китам – выбрасываться на берег.
***
Когда первая, основная волна Великой Бабуинизации стихла, унеся миллиарды жизней, женщины впопыхах основали так называемые Лагеря Надежды. Огромные научно-исследовательские комплексы, а на деле инкубаторы для незрелых мужчин. Ведь помимо деда, унаследовавшего планету, в живых осталось несколько миллионов младенцев, мальчиков, отроков. Еще безусых, безобидных и дрожащих от страха.
