Отец в то время заканчивал работу над иллюстрациями к «Войне и миру» Толстого. Этой объемной многолетней работе предшествовали долгие поиски визуального, портретного решения основных героев романа. Изначальное представление образа обогащалось, развивалось сотнями набросков от себя и с натуры. Особенно много времени заняла работа над образом Наташи Ростовой. Образ в целом сложился, но как ни сделать рисунок «с оригинала».
Выяснилось, что Наташу Ростову в этой жизни зовут Карина и Люся Верейская, давняя знакомая ее мамы – актрисы Галины Кравченко, готова «закинуть удочку» по поводу создания портрета.
Позже моя мама вспоминала, что Карина ей тоже очень понравилась с первого взгляда, но не как прототип Наташи Ростовой, а как потенциальная невеста подрастающего сына.
К следующему просмотру в Доме кино родители уже знали, что мама Карины – известная актриса немого кино, снимавшаяся в ряде знаменитых фильмов двадцатых-тридцатых годов. Звезда своего времени балерина, спортсменка, наездница – победительница конских скачек, участница соревнований по женскому боксу… Предпоследнего мужа актрисы А. Л. Каменева расстреляли, как врага народа. Шестнадцатилетняя Карина – дочь от последнего мужа, грузинского актера и режиссера Николая Санова.[13]
Люся Верейская, догадываясь о причине особенного интереса моей мамы к семье Галины Кравченко, деликатно намекнула на некую артистическую богемность в среде существования известной актрисы. Супруги жили раздельно. Она в Москве. Он в Тбилиси. Девочка не обремененная постоянным родительским вниманием росла и развивалась самостоятельно.
– Понимаешь, Галя, – подытожила Люся Марковна, – дурная среда опасная вещь!
Мама внимательно выслушала предостережения приятельницы, но на следующий просмотр итальянских фильмов не пошла, сославшись на некие неотложные дела, и отправила меня в Дом кино с отцом.
Над портретом «Наташи Ростовой» мы вдохновенно трудились в мастерской отца, Он рисовал сангиной. Я писал маслом. Взаимное расположение между мной и Кариной возникло сразу, но это нельзя было назвать любовью с первого взгляда. Для такого чувства время ещё не подошло. Так или иначе, наши пути пересеклись и судьбе было угодно, чтобы мы были рядом.
На первых порах Карина охотно коротала досуг с моей мамой. Мама, обладавшая природным дизайнерским вкусом, как правило, придумывала свои туалеты сама. Сама кроила. Сама шила и охотно делилась хитростями портняжничества. Они днями крутили ручку довоенной немецкой швейной машинки Zinger, изобретая туалеты для Карины.
В Абрамцеве Баба Вава приняла горожанку, как свою дочь. Баловала ее кулинарными изысками. Порой, вечерами под нежный шум примуса они о чем-то секретничали на кухне. Под присмотром Бабы Вавы Карина готовилась к сдаче школьных экзаменов за десятый класс.
Здесь же, в Абрамцеве, Карина обрела подругу на всю жизнь. Как-то, когда хилая лошаденка привезла в Поселок художников бочку с дефицитным в те годы керосином, в очереди за дефицитом она встретилась со своей сверстницей Светланой Немоляевой. Подружились. Вместе готовились в Абрамцеве к поступлению в театральную студию. В их сценических играх на открытой террасе второго этажа нашего дома принимал участие брат Светланы Коля. Он компоновал мизансцены и документировал происходящее с помощью старенького фотоаппарата. Коля через год собирался поступать во ВГИК[14]на операторский факультет. В тот самый ВГИК, изначально называвшийся ГТК[15], первыми выпускниками которого тридцать с лишним лет назад были мама Карины и его и Светланы папа.
Наши отношения с Кариной развивались вполне традиционно, бесхитростно. Мы ходили в кино, в консерваторию, на художественные выставки. Иногда я приглашал юную спутницу на праздничные вечера в свой институт, где появление Карины вызывало неизменный интерес и восхищение моих сокурсников. После наших встреч провожал домой на Трубную и мы часами прощались у подъезда.
В те светлые времена я, не осознавая того, предлагал Карине тяжкое для нее испытание – испытание охотой! Мне хотелось приобщить ее к той радости общения с природой, которая была весомой частью моей жизни.
Карина, абсолютно городское создание, безропотно выхаживала по весенней распутице километры в сторону Артемова на вечернюю тягу вальдшнепов. «Кормила комаров» у Озерецкого вместе со мной и Пиратом в поисках дупелей. И много-много других охотничьих страданий стоически выдержала моя избранница. Но еще одно более серьезное испытание поджидало Карину и нашу зарождающуюся любовь.
Абрамцевские репетиции на террасе не пропали даром и подруги успешно сдали вступительные экзамены в театральные училища. Карина в Школу-студию МХАТ. Светлана в Щепкинское училище, что при Малом театре.
