Юлька не слушала – он оказался в пределах её влияния, и смысла проговаривать пустые слова больше не существовало. Уместившись на высокой табуретке крепче, Юлька вскинула ноги и обхватила его талию, перехватила ступни в "замок". Пути к отступлению были отрезаны.
"Интересно, как это произойдёт?" – мелькнула не мысль из слов, но эмоциональное предвкушение.
Юлька напрягла мышцы ног, Эрнест подался вперёд, навалился – мужская "луковица" легко скользнула в пылающее девичье лоно.
Прошел час… или два. Любовникам сложно оценивать временные интервалы. В разлуке время тянется бесконечно, в любви – стремительно летит.
Эрнест предположил:
– Тебя будут искать.
Юлия гибко потянулась, скинула дрёму, посмотрела на часы:
– Такое развитие событий весьма вероятно. Мать начинает нервничать, я это чувствую. У тебя есть крышки?
– Крышки? – он коснулся пальцами лба.
В шевелюре его и в бороде мелькали седые волосы, вокруг глаз теснились морщины. Кожа… кожа не казалась ещё дряблой, но "это ненадолго, – подумала Юлька и вздохнула. – Старый. Ничего не попишешь".
– Ах да, крышки, – вспомнил Эрнест. – Нет, крышек нет. Но я могу подвезти тебя. Если мы поедем на велосипеде вдвоём, ты не устанешь. Вдвоём доберёмся быстрее. Я стану крутить педали.
Ехать вдвоём на одном велосипеде занятие малоприятное. Однако Юлька согласилась. Сбегала в квартиру, взяла крышки и лимонную кислоту: "Скажу, что возвращалась за лимонкой. Потому задержалась", – придумала себе извинение.
В сосновом лесу (на задворках дачи) Юлька соскочила с багажника, ловко перекинула руку через шею Эрнеста. Через мгновение, они вновь сплелись. Прямо на земле, как Адам и Ева.
В этот раз получилось дольше и глубже.
– Я приду к тебе завтра утром, – обещала она.
Отряхнула с платья иголки, подняла велосипед.
– Ступай домой, мой добрый Гамлет!
…Эрнест изготовил завтрак. Кулинарничать мужчина не умел: помидоры частично подгорели, вторая же их сторона – далёкая от сковороды – оставалась сырой. Вбитые яйца не спасли ситуацию.
Но это не испортило настроения. Юльку сегодня всё забавляло: и острые до горчинки помидоры, и полуподвал (свет из-под потолка), и пожилой любовник, и предстоящее соитие… и даже "подносик" на который она клала бутерброды, изнутри казался иным. Нелепым козырьком бейсболки.
– Скажи, а почему ты убежал? – спросила она. Подумала: "Нужно приготовить ему чего-нибудь вкусненького".
Эрнест отложил вилку, задумался. Не унижал её ложными восклицаниями: "Откуда убежал?" "Кто тебе сказал?" "Это неправда", "Так сложились обстоятельства".
Сознался:
– Приятно, что ты спросила. Большинство людей выносят суждения, даже не выслушав подсудимого.
– Подсудимого?
– Меня. Вот и Таська осудила… даже не попытавшись понять.
Юлия не сразу уразумела, что Таська – это её мать.
– Впрочем… чужое понимание меня мало волнует. Когда мы закончили строить школу, – без паузы и перехода проговорил Эрнест, – рабочие устроили праздник, микроскопический сабантуй. Я работал тогда в Каракуле… есть такой узбекский городок… затерянный между прошлым и будущим. До Бухары там рукой подать, посему история, исторические события, даже самые древние, приобретают тёплые тона и живую окраску. Чингисхан, Тимур, Александр Македонский (его там зовут Искандером), всё кажется близким и зримым – только ладонь протяни.
– Красиво, – отметила Юлька. – Каракуль – красивое название.
– Кто-то из рабочих принёс табак, – продолжил Эрнест, – позже выяснилось, что он был начинён маком…
– Маком?
– Маком или маковой соломкой, – нетерпеливо отмахнулся Эрнест. – Я не разбираюсь. Это был первый мой и последний наркотик. Я лежал на земле, под звёздным небом. Прикасался к звёздам рукой, разговаривал с ними.
"А это мило, – подумала Юлька. – Муж – наркоман".
– Потом я вспомнил, как к Земле приблизился космический корабль, судно…
Юлька хотел что-то спросить, но Эрнест предупредительно вскинул руку, давая понять, что сейчас не время для ремарок.
– Корабль терпел бедствие, притом стремительное. Отсчёт шел на секунды, на доли секунды. Тогда каста высших…
– Высших? – не утерпела Юлия.
– Высших, – повторил Эрнест. – Космическим кораблём управляли высшие. Низшие существа осуществляли обслуживание… вспомогательные работы, физический труд. Пока понятно?
Девушка кивнула, Эрнест продолжил:
– Высшие пожертвовали собой. Они спустили на Землю вспомогательный персонал, всех низших, а сами погибли вместе с кораблём.
Он развёл руками и хлопнул раскрытыми жесткими ладонями. Звук получился сухой и хрусткий, будто сломали ветку или лопнул тугой маленький шарик.
– Низшие стали людьми, – заключил Эрнест.
– Всеми нами? – переспросила Юлька.
– Нашими пращурами, – поправил мужчина. – Основали земную колонию.
"А обезьяны? – хотелось спросить. – Как быть с ними? С Дарвином?"
– Поэтому, – продолжал Эрнест, – я понял это под звёздами, мы всё время к чему-то стремимся. Стремимся скорее вырасти, получить образование, работать, зарабатывать деньги, что-то покупать, побеждать, участвовать…
– Добиться чего-то важного в жизни, – с нарождающейся едкостью прибавила Юлька.
