Залез на аукцион — некоторые позиции, которые раньше были нечитаемы, теперь имели описание. В рейтинге тоже произошли изменения: вместо знаков вопросов появились имена. На первом месте красовался Огюст.
— Наставница, почему вы раз за разом повторяете, что характеристики — это лишь подспорье? — я не надеялся получить ответ, но ошибся.
— Появились сомнения из-за мощи? Ты ведь стал сильнее, быстрее, ловчее. У тебя повысилась выносливость, крепость тела, немного меткость и гибкость.
— Да. В основном из-за неё. Хотя и ультраперцепция тоже сказывается.
— Планетарные мобы — это всего лишь опыт. И его на всех не хватит. Пройдет день, два, три и вместо страха игроки начнут испытывать азарт. Тот, кто готов развиваться, сам с нетерпением начнёт ждать новых суток. Ваш вид во всех локациях одинаков. Вас ожидают войны за единственную значащую волюту вашего мира. Опасаться нужно не монстров — они лишь добыча, а других игроков.
Я нахмурился. Что-то перспектива получалась не самой радужной. К тому же, если вспомнить, что криминальный контингент наоборот встал на защиту граждан, то выходит несоответствие.
— Практически во всех магических направлениях существуют мгновенные заклинания. От них ты никак не сможешь увернуться. Повреждение сердца — смерть. Пробитый мозг — смерть. Расплавленная голова — смерть. Будь твоя оболочка подобна мифрилу, тебя и это бы не спасло.
— Мифрил существует?
— Если система переводит и ты всё понимаешь, значит существует. Ответь, Снежный Барс, — паучиха молниеносным рывком оказалась рядом со мной, — если бы ты знал, что человек переродится, а одна его смерть принесет этой самке, — она преобразилась в Майли, — артефакт, который спасет её от гарантированного обнуления, ты бы устранил этого человека?
— Скорее всего, да. Он всё равно переродится.
— Это всего лишь оправдания! Наивный обмен одной жизни на другую! Тот, кого ты сопровождал последние годы, не набрал бы в свою команду особей с низким уровнем морали. Но даже ты признаешь, что готов на убийство ради этой самки.
— Выгодный обмен. Человек ведь переродится, — напомнил я.
— Ответь самому себе: готов ли ты обнулить десяток особей, уничтоживших всех до единого обитателей поселения, от создания которого ты отказался?
Перед глазами промелькнули образы Донхён Кима и его детей, Хё Сим с её братом, нескольких мамочек с младенцами на руках, женщин, стариков…
— Да. Устранив выродков, я потенциально спасу больше жизней.
— Откуда ты это знаешь, Снежный Барс? Возможно, именно одна из этих особей смогла бы остановить катаклизм, который повергнет миллионы игроков. А теперь главный вопрос: готов ли ты убить, спасая свою жизнь? Это будет происходить не в пространствах, где каждый сам за себя, а в локации. Кто-то нагрянет в твой дом только с одной целью: устранить инстансного абсолюта.
Думал недолго:
— Да.
— При обнулении игрока весь его инвентарь выворачивается. Сейчас у тебя нет ничего ценного, но в ближайшее время появится. Накопленный опыт также переходит победителю. Скоро об этом узнают все. Ты станешь известным. Соответственно, превратишься в крайне выгодную добычу. Знаешь, в чем минус абсолюта, помимо невозможности вступить в гильдии?
— Нет.
— Их сущность не принимает характеристик и умений скрыта. Ты видел в вашем рейтинге игроков с нечитаемыми именами?
— Пока не повысил ультраперцепцию, да.
— У инициализированных по умолчанию имеется возможность утаивать уровень и имя. Ты же этого лишен.
— И как быть?
— Никто не запрещает использовать свойства брони, оружия, артефактов, зелий. Скажи, что тебе выпадало благодаря вероятностному шторму?
— Сперва была склянка с регенерацией, потом…
— Стоп. Этого достаточно. Вернёмся к изначальному вопросу, — она воплотила такой же фиал, какой я выбил в офисе Донхён Кима в первый час разразившегося апокалипсиса. — Его цена в инфополе — пять тысяч опыта. Крафтеры начнут продавать где-то за полторы-две. Если ты вложишь в организменное единство сотню очков, то даже тогда не достигнешь того эффекта, которое даёт это дешевое зелье, — иллюзия развеялась.
— То есть характеристики — действительно всего лишь подспорье?
— Именно это я тебе постоянно и твержу.
— А что тогда даёт настоящее могущество?
— Скоро узнаешь.
