– А кем ещё? Штамп в паспорте делает пару мужем и женой перед людьми, а реально брак заключается, когда в голове и сердце появляется абсолютная уверенность в том, что это именно тот человек, с которым хочешь по жизни до самого конца идти. Что это он приедет однажды спасать тебя, не побрезгует онкологией, и не пожалеет оторвать месяцы от своих детей только чтобы спасти тебя. Что будет возиться с твоим стареющим коленом, выпрашивая у сестры настойку через пол планеты. Я ведь не ошибся с выбором, теперь ты понимаешь?
– Ты тоже со мной повозился, помнится…
– Я сам наломал дров, по моей вине с тобой случилось то, что случилось.
– А если бы не по твоей? Сиделку нанял бы?
– Конечно, нет! – целует в макушку. – Вот поэтому я и говорю, женой тебя видел с самого начала! Только женой и больше никем!
После обеда мы вылетаем в Европу, в Италию, по плану – Рим и Флоренция. Это МНЕ захотелось, а он всегда соглашается… Не знаю, как решает свои дела и вопросы, как откладывает встречи, и как, в итоге, это отражается на его работе, но никогда мне не отказывает… Да я и не злоупотребляю, но если вдруг захочется, как сейчас, вырываю нас обоих из привычной рутины, и вот мы только вдвоём, только я и он, наслаждаемся друг другом и контрастами древней Флоренции.
У нас всего четыре дня на этот раз, и времени мы не теряем.
Толкаю его, он поддаётся, упирается спиной в каменный борт набережной Арно и улыбается. Тёплые ладони не отпускают мою талию, муж вжимает меня в себя и не отрывает взгляда.
– Как хорошо, что нет здесь никого… – шепчет тихонько.
– Это потому что пасмурно!
– Давай всегда гулять, когда пасмурно?
– Давай… – договорить не успеваю, потому что его губы уже на моих губах.
Мой Алекс любит целоваться. И умеет… Ох, как умеет! Он вообще любит и умеет всё, что касается телесных контактов, особенно, если они связаны со мной, его женой.
Только со мной! Я знаю, что у него никого больше нет, не будет и не может быть. Он убедил меня, предъявил такие аргументы, вес которых отбил охоту «подозревать» навечно.
Поэтому я не ревную. Не ранят скользящие по его лицу, рукам, груди, талии чужие женские и не только взгляды, не беспокоят сообщения незнакомок, неизвестно как раздобывших его номер, на которые он НИКОГДА не отвечает, не вызывают подозрений заискивающие улыбки женщин-коллег, их звонки и елейные голоса. Я твёрдо знаю, что всё это – мимо. Потому что взгляд, которым он сейчас рассматривает меня, поправляя мои растрёпанные Флорентийским ветром волосы, говорит больше, чем могут сказать любые слова… И хотя при каждом удобном случае я слышу бесконечно знакомое бархатное «Я люблю тебя!» то шёпотом, то песней, то стихами, то криком, но чаще стоном… мне известно всё и без слов.
Муж вжимает меня в своё мощное, горячее тело, и это один из таких моментов, когда я позволяю себе полностью расслабиться, раствориться в его силе, душевном тепле, мужском умении дарить уверенность, безопасность. Я чувствую себя ребёнком, маленькой слабой девочкой, но далеко не беззащитной – моя защита обнимает меня кольцом сильных мужских рук, закрывает большой грудью, словно щитом, от всех невзгод. Поэтому у меня есть только одна забота – сохранить его, моё чудище-чудовище, защитить, уберечь от самого себя…
Никто не знает его таким, каким знаю я. Никто из окружающих нас людей и не подозревает о его контрастности. Он ровно настолько же силён и успешен, насколько ранен, изломан и уязвим внутри. Его съедают собственные страхи, обиды на самого себя, людей и даже на меня. И хотя мы давно простили друг другу ошибки, их острые шипы навсегда останутся в наших сердцах.
Поэтому нам обоим так важно, зализывать раны нежностью и лаской, поэтому мы, два сорокалетних, стоим сейчас на набережной Арно, и вместо того чтобы фотографироваться или хотя бы любоваться на Золотой мост, целуемся затяжным, бесстыжим поцелуем на зависть молодёжи…
Лежим в своём номере, усердно отлюбив друг друга, несмотря на туристическую усталость и буквально отпадающие ноги, умотав себя и любимого двойным раундом.
– Задолбали итальяшки! – внезапное недовольство.
– Что так?
– У меня пятка свисает!
Моё замученное сексом тело тут же разбирает хохот…
– Нет, ну серьёзно! Этот номер не из дешёвых, почему они так уверены, что туристы такие же «коротыги», как они?!
– Любимый, они просто даже не подозревают о существовании кинг-сайза! Это исключительно американское изобретение!
– Вот же ж блин! Я бы обязал в описании номера указывать метраж кровати!
– Ну, хочешь, я твоей пяточке табуретку подставлю?
– Да причём тут пятка, вообще! Мне тут развернуться негде, места для манёвров мало! Миссионеры долбанные!
Я снова смеюсь:
– Ну, хочешь, перетащим одеяло на пол и на полу…
– Вот ещё! Я что тебе, подросток, чтобы на полу женщину свою любить?!
– Ну, для разнообразия…
– Чёрт! Всегда забываю, что разнообразие в твоём понимании, это смена места!
– Я бы не сказала, что забываешь…
