— О чёрт, это ж я был… — брат играет в озадаченность.
— Что, шестёрки?
— Хуже, семёрки! И на погоны не оставишь…
Наконец, Алёша замечает меня:
— О, Сонька, рад видеть! Что-то ты долго сегодня! Я уж начал переживать, думал даже дёрнуть наших голубков…
— Не стоило, Лёш, так беспокоиться! Просто решили с девочками с испанского выпить кофе в Хортоне.
Эштон добирает карты из колоды, не утруждаясь поздороваться со мной хотя бы взглядом… Внутри моего глупого тела чёрной кляксой растекается разочарование и… обида!
— Привет, Эштон, — говорю негромко, но с максимально доступной твёрдостью.
О, Чудо! Кажется, у меня даже не дрожит голос!
— Привет, Софья.
Он поднимает свои глаза, наконец… Но лучше бы, лучше бы не делал этого! Холод… Ледяной северный взгляд пронизывает всё моё существо тысячами болезненных игл безразличия. Всего пару мгновений и тот, о ком я мечтаю каждую ночь, кому пишу ни разу не отправленные любовные письма признаний, снова сосредоточен на игре.
— Твой ход, Лёш.
— Так ты только ж отбивался вроде…
— Ты отбил две мои десятки валетом и дамой, и, кстати, мог бы перевести…
— А чёрт… Дебильная игра, опять забыл…
Брат нервно бросает карты на стол.
— Я в шахматы могу тебя на лопатки уложить!
— Не сомневаюсь.
— Что сдрейфил?
— Да нет, разумно признаю твоё превосходство, учитывая тот факт, что я не знаю даже, как двигаются фигуры.
— Да ладно, ты гонишь, парень?! Как в девятнадцать лет можно не уметь играть в шахматы?!
— Обыкновенно. Ты не умеешь, если тебя не учат.
— Так в чём проблема? Давай научу!
— А давай, — Эштон вновь расползается в улыбке, но лишь один мимолётный взгляд на меня, поселяет на его лице серость.
Я в ауте. В полном. Он обижен на меня? За что? Как? Почему?
У меня миллион вопросов к нему, но ни одной возможности задать их.
— Вы голодные? — ищу причину не подниматься к себе, ведь шахматы — игра для двоих! Лучше бы они продолжили играть в дурака — был бы повод не уходить.
— О, Сонь, мы голодные как … как два бездомных пса! Да Эштон?
— Я не голоден, — коротко, чётко, холодно.
— Да не гони! Сколько мы здесь уже? Часа два?
— Три часа двадцать две минуты, — сообщает всезнающий Эштон, бросив быстрый взгляд на часы. — Кстати, о времени: когда родители вернутся?
— Когда надоест шпилиться…
— Алёша! — я едва ли не взвизгиваю.
— А что?! Я просто называю вещи своими именами!
— Это родители, имей уважение! Да здесь я, в конце концов!
— А вот за это прости, сестра! Совсем забыл…про тебя! — не пойму серьёзно извиняется, или это просто издёвка.
— Про еду, зато, никогда не забываешь!
— Еда — это святое, женщина! Особенно для настоящего мужчины! Пора бы уже и знать! Замуж не сегодня-завтра! — брат подмигивает мне, потому что он, похоже, единственный, кто ничего не подозревает о происходящем в моей голове сумасшествии.
Все остальные, включая Эстелу, знают — я это вижу в их глазах, но деликатно молчат.
— Один из настоящих только что признался, что не голоден, — цепляюсь к словам.
— Да врёт он, скромничает, не хочет тебя напрягать! — улыбается мой, вечно-весёлый брат.
— Может, просто не претендует на звание «настоящего»… — произносит рот великолепного Эштона…
Великолепного, потому что с этими словами он поднимается с дивана, давая моим жадным глазам возможность наслаждаться: стройное тело, строгие контуры плеч, обтянутых дорогой тканью дизайнерской футболки, соблазнительные в своей умеренности бицепсы, сильные руки с едва заметно выпирающими венами на предплечьях и тыльной стороне кистей, отросшие и почти полностью скрывающие шею волосы, делающие его похожим на городского денди… Движения… Они другие теперь! Более уверенные, дерзкие, продуманные. Глядя на него, возникает ощущение, что этот человек никогда и ни в чём не сомневается. Именно таким чётким взмахом руки его смартфон скользнул в задний карман джинсов, давая понять, что хозяин собрался отчаливать:
— Мне пора уже, Лёш! Поздороваться с родителями не получится, увы, передай … отцу, что я был. Папку с документами оставил на столе в его кабинете.
— Слушай, оставайся ещё на пару часов, поедем потом вместе! Мечтаю прокатиться на твоей тачке, поорать на тебя маленько для профилактики!
— За что? — Эштон искренне смеётся, округлив глаза.
— Как это за что?! Нет предела совершенству в вождении спортивного автомобиля, мой друг!
Эштон улыбается, похлопывая брата по плечу.
— Как-нибудь обязательно преподашь мне пару своих уроков, главное сам лоб не расколоти!
Эштон уходит.
Уходит, не попрощавшись.
Со мной.
Не сказав ни слова.
Не удостоив даже взгляда.
Больно. Больно. Больно…
— Вот урод! — восклицает брат, едва Эштон скрылся в раздвижных дверях, ведущих в гаражи. — На пять косарей облегчил мои карманы сегодня!
— На сколько? — выдавливаю, только бы не выглядеть слишком подозрительно, только бы не вызвать вопросы, которые хуже Голгофы.
— Пять штук, сестра! Пять грёбаных штук за каких-то два часа!
Я молчу, потому что о подобных способностях Эштона и не подозревала.
— Может он карты пометил?! — брат не согласен признать поражение в умственном состязании.
— Вряд ли… — сообщаю рассеянно, — просто слишком сообразительный. Чересчур…
