Дружинники фон Берга отходили под прикрытием дыма, поэтому мы стреляли наугад. Но сквозь тарахтение оставшегося генератора до нас донеслось несколько воплей — значит, кого-то наши стрелы всё же достали.
— Хватит с них, — сказал я, опуская лук. — Возвращаемся в усадьбу.
Когда мы подъехали к дому, взрывы в небе прекратились. Думаю, до артиллеристов дошли сведения о том, что мы атаковали в ответ. И, в отличие от них, нанесли реальный ущерб, поэтому командиры предпочли прекратить провокацию.
— Хороший бой, дружина! — воскликнул я, глядя на улыбки солдат. — Готовьтесь, ночью нам предстоит новое сражение.
— Ты хочешь устроить ещё одну вылазку? — негромко спросил Никита.
— И да, и нет…
Зубр сидел на поваленном сосновом стволе, обгладывая кость так старательно, будто это был последний ужин перед казнью. Мясо изюбря — чуть жёсткое, с дымком — было изумительным.
Да, убить изюбря на этих землях считалось браконьерством. Все животные здесь принадлежали Градовым — а сейчас тем, кто захватил их владения. Хотя Зубарев даже точно не знал, какой именно род из трёх оккупировал тот лес, где они с ребятами разбили лагерь. И браконьерство было самым безобидным из преступлений, которые он совершил в своей жизни.
Николай швырнул обглоданную кость в кусты, снял с пояса нож и принялся ковыряться остриём в зубах. Рядом потрескивал костёр, кто-то негромко храпел в палатке, и токовали ночные птицы. Красота. Как будто просто отдых на природе.
Лагерь наёмников ютился в километре от границ поместья. Люди Зубарева рыскали по округе, как волки: проверяли тропы, наблюдали за патрулями Градова внутри купола, ждали, когда дворянчик высунется.
Зубр знал — он высунется. У Градовых в жилах вместо крови упрямство. Вчерашний налёт Владимира на блокпосты ясно это показал. Прошлой ночью такой шум-гам стоял, как будто война возобновилась с новой силой.
Зубарев убрал нож в ножны, взял другой кусок мяса и откусил, размышляя.
Молодой дворянин, ещё мальчишка, про которого все почти забыли и считали бесполезным, вдруг вынырнул из ниоткуда и начал рубить сплеча. Вчера его люди разнесли три блокпоста, по одному на каждый вражеский род. Поубивали солдат, захватили припасы.
Смело. Глупо, но смело.
— Крепкий парень оказался. Борю с Васей прикончил, сука, — пробурчал Зубр, рукавом вытирая мясной сок с подбородка. — Чисто сработал. Ещё и рыжего на свою сторону переманил…
В ночи, со стороны поместья Градовых, вспыхнуло лиловым. Потом ещё раз. Ушей достигли крики, а вскоре вспышек стало больше, не только лиловых, но и других цветов. Магия.
Зубр отложил мясо и встал, вглядываясь в темноту сквозь ряды деревьев.
— Опять за своё, — хрипло усмехнулся он.
Грохот взрыва донёсся с опозданием. Земля дрогнула. Наёмники зашевелились, как муравьи, потревоженные палкой. Один уже лез на дерево, цепляясь за сучья, чтобы разглядеть бой.
С опушки раздались быстрые шаги. Кто-то ломился через заросли, громко дыша. Николай на всякий случай взял Громовержца и щёлкнул предохранителем, наставив двустволку на темноту.
— Командир! — запыхавшийся молодой наёмник выскочил из-за кустов. Когда он хватал ртом воздух, вытатуированный на шее паук двигался, как живой. — Всадники! Пяток, не больше. Прорвались через границу, сейчас на юг скачут!
На лице Зубра медленно расцвела улыбка. Он так и знал. Градов решил под прикрытием битвы вырваться из окружения и, скорее всего, отправился во Владивосток. Что ему там нужно — хрен знает. Может, рассчитывает получить какую-то помощь.
— Ну конечно, — Зубр опустил двустволку. — Дворянчик не стал отсиживаться. Поднимайтесь, ублюдки! — рявкнул он, и лагерь вздрогнул. — Пора поохотиться.
Наёмники засуетились, схватили оружие, стали отвязывать коней и заводить машины. Зубр шёл к своему коню не оглядываясь. В голове уже складывалась карта: перехватить всадников у брода дальше к югу, где они будут вынуждены замедлиться. Идеальная ловушка.
— Командир, а если это отвлекающий манёвр? — Паук догнал его, поправляя висящий на поясе револьвер, чей ствол был тронут ржавчиной. — Вдруг он знает, что мы его ищем, и сам ловушку приготовил?
— Тогда у дворянчика яйца размером с тыкву, — усмехнулся Зубр, залезая в седло. — Но это вряд ли. С дороги!
Наёмник отшатнулся, когда жеребец Николая фыркнул и щёлкнул зубами рядом с его лицом. Зубарев ткнул коня пятками в бока, и тот рванул вперёд.
Зубр оскалился, подставляя лицо ветру.
Охота началась.
Удар вражеского лучемёта насквозь прошил два дерева. Обречённо заскрипев, они повалились в разные стороны. Моргун с напарником едва успели отбежать.
— Стреляй! — приказал Добрынин.
Он и остальные дружинники дали залп из арбалетов. Магические болты сверкнули в воздухе и взорвались перед позициями противников. Почти незаметные в ночи коричневые вспышки тут же обратились картечью из острых каменных осколков.
