На подъезде к городу мои дружинники достали из рюкзаков чехлы для винтовок и убрали оружие в них. С луков сняли тетивы, а стрелы и сабли попрятали в седельные сумки. На поясах у них остались только ножи.
— Револьвер надо убрать, ваше благородие, — сказал Секач. — В городе запрещено огнестрельное оружие напоказ носить. Только холодное и только дворянам.
— А их охранникам?
— Короткоствольное можно, но скрыто. Холодное не длиннее локтя, наши сабли не проходят.
— Тогда держи, — я протянул дружиннику свой револьвер. — На всякий случай.
Секач кивнул и спрятал оружие за пазуху.
Как только мы въехали в сам Владивосток, я ощутил мощное технологическое поле. Защитный амулет на груди вздрогнул, и его аура погасла.
Электрические фонари и телеграфные столбы на улицах, автомобили, трубы заводов и тепловых электростанций на окраинах — всё говорило о том, что это город технократов.
Чтобы сформировать заклинание во Владивостоке, надо было быть очень сильным магом. И то, даже сильный маг не поручился бы за эффект.
На улицах города люди спешили по своим делам, по дорогам разъезжали автомобили, источая вонь выхлопных газов. Громыхали по рельсам трамваи, по небу деловито проплыл пузатый дирижабль. Повозки, запряжённые лошадьми, и всадники здесь тоже имелись, но их было гораздо меньше, чем технического транспорта.
Стоящий на перекрёстке полицейский обратил на нас внимание и решительно двинулся наперерез.
— Добрый день! — он на ходу приложил ладонь к козырьку. — Разрешите ваши документы.
Приблизившись, он заметил родовые гербы на потрёпанной форме моих дружинников и нахмурился. В этом городе наверняка отвыкли видеть солдат с золотым тигром на груди.
— Добрый день, — поздоровался я, достал из нагрудного кармана паспорт и кивнул на солдат. — Эти люди служат мне.
Полицейский посмотрел в документ, поднял взгляд на меня и удивлённо хмыкнул.
— Владимир Александрович Градов?
— По-моему, в паспорте так и написано, — ответил я.
— Так и написано, — эхом откликнулся полицейский. — Слышал о вашем возвращении в Россию. Добро пожаловать домой.
— Спасибо.
— Могу я уточнить цель вашего прибытия в город?
— Дела рода. Надеюсь, мы ничем не нарушили закон? — спросил я.
Страж закона оглядел нас, задержал взгляд на оперении стрел и рукоятках саблей, торчащих из седельных сумок.
— Хочу напомнить, Владимир Александрович, что ведение дворянских войн в пределах города Владивостока запрещено, — возвращая мне паспорт, сказал полицейский. — А в пределах области ограничено.
— Разве здесь есть с кем воевать?
— С людьми барона фон Берга, например.
— А что, их здесь много? — как ни в чём не бывало, поинтересовался я.
Полицейский приподнял уголки губ и ответил:
— Достаточно. Конторы господина фон Берга есть на трёх улицах. А в центре расположено отделение Фонда развития предпринимательства графа Муратова. Охраняется его дружинниками, ясное дело.
— Может быть, и у рода Карцевых здесь есть люди? — спросил я.
Мужчина улыбнулся уже открыто и пожал плечами:
— Может, и есть. Но никаких представительств Карцевы во Владивостоке не имеют. Всего доброго, господин, — он приподнял фуражку. — На всякий случай всадникам у нас положено двигаться по обочине одному за другим, в два ряда запрещено.
— Спасибо за напоминание, — кивнул я.
Мы отправились дальше. Я ехал первым, а Ночник сразу за мной, указывая дорогу к дому Базилевского. Нам предстояло пересечь весь город, однако я был вовсе не против. Было интересно взглянуть на жизнь Владивостока.
Свежий воздух, идущий с моря, смешивался с запахом бензина и конского навоза. Прохожие, среди которых было много моряков, спешили по делам и не обращали на нас внимания — но те, кто обращали, провожали взглядами. А были и те, кто узнавал герб, и тогда их брови подпрыгивали вверх.
Мои солдаты держались настороженно. Суета большого города явно напрягала их после долгого сидения под куполом, и они озирались по сторонам, как дикари. Каждый хлопок автомобильного глушителя или другой внезапный звук заставлял их хвататься за ножи.
Один Артём вёл себя расслабленно, с любопытством осматривал улицы и вежливо здоровался с пешеходами. А пару симпатичных молодых барышень даже угостил своими неизменными карамельками.
— Откуда у тебя столько конфет? — спросил я.
— Когда я был маленьким, то поймал радугу в банку, — с широкой улыбкой ответил рыжий. — Она растаяла и превратилась в карамельки.
— Всё шутишь, — усмехнулся я.
Парень только неопределённо пожал плечами и больше ничего не сказал.
Дорога постоянно шла то вниз, то вверх. Город весь состоял из холмов и сопок, застроенных различными зданиями, и с возвышения их крыши казались ступеньками гигантской лестницы.
— Ваше благородие, — раздался за спиной голос Секача. — За нами следят.
— Естественно, — ответил я не оборачиваясь. — Пусть следят. Вряд ли они решат атаковать нас в городе, но будьте наготове.
— Так точно.
Улица на очередном перекрёстке круто уходила вверх. Ночник кивнул на массивное строение, стоящее чуть дальше по этой улице. Над крышей развевался флаг Российской империи.
— Дворянское ведомство, — прошептал дружинник. — Туда нам надо будет.
