— Успенский будет обязан соблюдать условия. Или же с ним произойдёт то, что написано в договоре. Простите, но я не знаю, что это может быть.
— Уже любопытно, — усмехнулся я, постучав пальцем по тубусу. — Как только покинем Владивосток, сразу открою.
— Не торопитесь, ваше благородие. Как вы верно заметили, договор ещё необходимо заново активировать, для этого нужно обладать родовым кольцом. Да и в целом владеть магией. А вы ведь пока не исправили… свой недуг, — сделав паузу, закончил Филипп Евгеньевич.
— Я разберусь с этим, как только вернусь в поместье, — ответил я.
Скоро мы приехали на рынок и прогулялись по нему. Я выбрал хороший кусок свежего мяса, купил хлеба, овощей и отыскал лавочку, где китаец торговал лучшими сортами чая со своей родины. Взял немного разных сортов, и заодно вдруг понял, что неплохо знаю китайский язык.
Похоже, пуля в голове уничтожила далеко не всё… Или же нейронные связи постепенно восстанавливаются, ведь я стал вспоминать кое-что о семье и другие вещи из жизни прошлого Владимира.
— Откуда вы так хорошо знаете мандаринский диалект, господин? — спросил лавочник.
— Я шесть лет жил в Тибете. Выучил не только местный язык, но и ваш.
— У вас очень хорошее произношение, господин, — китаец сложил руки перед собой и поклонился. — Это честь, говорить с вами на моём родном языке. Вот, возьмите этот чай в подарок. Отличный шэн пуэр, его собирают рядом с деревней, где я вырос.
— Благодарю, — я с улыбкой принял блинчик прессованного чая.
Воспоминания о Тибете и Китае натолкнули меня на одну мысль. После Владивостока я собирался поохотиться на крупного монстра, у которого неизбежно будет сильная магическая аура. Это значит, огнестрельное оружие будет бесполезно, и нам пригодится кое-что другое.
Поэтому я заехал в оружейный магазин и приобрёл там несколько многозарядных китайских арбалетов. На родине они назывались чо-ко-ну.
Скорострельное, но неточное оружие. Впрочем, этот недостаток легко компенсировать, если заряжать магические болты.
После этого мы отправились в особняк Базилевского.
В начале улицы стояли два мрачных типа в потёртой одежде. Явно люди Зубра. Вот и славно, я так и думал, что кто-нибудь наблюдает за домом юриста…
Артём встретил нас на пороге:
— Наконец-то, ваше благородие! Я уж думал, что-нибудь случилось.
— Всё отлично, — ответил я, доставая из-за пазухи пачки денег.
— Ого… Ого! Ничего себе! Да ну на! — всё громче восклицал Артём с каждой новой пачкой. — Откуда⁈ Вы что, банк ограбили?
— Всего лишь сходили туда. Ты пришил гербы на куртки? — спросил я.
— А то! — рыжий продемонстрировал истыканные иголкой пальцы.
— Молодец. Теперь садись на лошадь и проедься по разным пристаням. Найди человека, у которого есть свой паром и заплати ему, — я вытащил из одной пачки несколько купюр и вручил их парню.
— И что у него попросить? — уточнил Артём.
— А вот это самое важное… — сказал я.
Объяснил Артёму всё, что ему нужно было знать, и тот уехал. А мы с Базилевским отправились в гостиную, попросив Игната заварить нам только что купленного зелёного чаю.
Я рассказал Филиппу Евгеньевичу, как собираюсь покинуть Владивосток. Он выслушал меня, задумчиво поправил очки и сказал:
— Дерзко. Вы уверены, ваше благородие?
— Уверен. Враги такого точно не ожидают.
— Вы правы — кивнул Базилевский. — Что ж, тогда я позвоню Артуру и отдам необходимые поручения…
Помощник юриста обещал, что всё сделает, как надо. А ближе к вечеру вернулись мои дружинники — немного усталые, но довольные.
— Докладывайте, бойцы, — сказал я, встречая их во дворе. — Как всё прошло?
— Отлично, ваше благородие, — улыбнулся Секач, слезая с лошади. — За нами постоянно следили.
— За нами тоже! — смеясь, сказали другие солдаты.
— Вот и славно. Отдыхайте, можете помыться — здесь есть водопровод.
— Ещё поди, и вода горячая? — тёмные глаза Ночника заблестели.
— Конечно. А на кухне — мясное жаркое, которое для всех нас приготовили, и свежий хлеб. Отдыхайте, вы заслужили.
— А рыжий где? — спросил Секач.
— У него особое задание, — улыбнулся я.
— Ах ты рыжий подонок, — процедил Паук, почёсывая татуированную шею и наблюдая за Артёмом. — Слышь, Бурый, может, мы его где-нибудь в переулке кокнем? Командир обрадуется.
— Жубр шкажал, в городе никого не тжогать, — прошамкал Бурый.
Зубов у него во рту было меньше, чем пальцев на руках, которых тоже было всего девять. Хотя шепелявил он явно не поэтому, а потому, что когда-то давно получил в лицо кувалдой.
В любом случае разобрать, что он говорит, порой было почти невозможно.
— Что?
— То! Жубр шкажал…
— Да понял я, — отмахнулся Паук. — У тебя что изо рта, что из задницы одинаковые звуки выходят.
— Шлышь, ты… — нахмурился Бурый, сжимая здоровенные кулаки.
— Да шучу я, шучу.
