Капитан явился ровно тогда, когда Эмилия допила последний глоток. Постучавшись, он молча вошёл.
Это был человек, который вызывал у Эмилии смешанные чувства. С одной стороны, его мужественный профиль и крепкая фигура вынуждали сердце графини биться чаще. С другой стороны, его по-звериному жестокий взгляд и жуткий рубец на щеке заставляли её содрогаться.
Роттер, казалось, весь состоял из противоречий. Исполнительный, и в то же время непокорный. Красивый, но отталкивающий. Образец офицерской чести с виду — а внутри изменник, который предал Градовых в решающей битве.
Войдя в гостиную, капитан посмотрел Карцевой в глаза. Всего секунду, но этого хватило, чтобы кожа графини покрылась мурашками.
«Животное, — подумала Эмилия. — Грязный пёс, который уже однажды вцепился в руку хозяина. Зачем я держу его рядом с собой? Хотя знаю, зачем… Мне нравится, когда столь мерзкое и беспощадное чудовище кланяется мне и называет своей госпожой».
Роттер встал по стойке смирно и склонил голову, прижав подбородок к груди.
— Ваше сиятельство. Сегодня утром вы ещё великолепнее, чем обычно.
Комплимент вызвал у Карцевой улыбку. Она элегантным жестом откинула влажные волосы и спросила:
— В чём дело, капитан?
Взгляд Роттера скользнул по её ногам, коснулся приоткрытой груди. Но при этом он был столь безразличен, что это оскорбило графиню.
— Докладываю, что приказ выполнен. Видимость усиления во владениях противника создана. Мы отправили туда роту новобранцев и на всякий случай снабдили их боевыми артефактами. Они смогут защититься, если дружинники врага вновь решат атаковать.
Капитан избегал произносить вслух фамилию Градовых. Противники, враги, неприятели — он подбирал все мыслимые синонимы, лишь бы не называть фамилию.
— Хорошо. А почему доклад принёс ты, а не воевода? — поинтересовалась Карцева.
— Он попросил меня.
— Странно. Он же тебя терпеть не может.
— Мало кто может меня терпеть, — ответил капитан. — Кроме вас, прелестная госпожа.
Прелестная, да ещё и госпожа… Этот мерзавец точно знает, как умилостивить графиню.
— Я могу идти? — спросил Константин.
Эмилия осмотрела мощную фигуру капитана и, помедлив, спросила:
— Скажи, что ты думаешь о новом бароне Градове?
Уголки губ Роттера опустились вниз. Он дёрнул щекой, и шрам на ней изогнулся, будто змея, готовая к броску.
— Бароне? — переспросил капитан. — Он получил титул?
— Вчера. Так что ты думаешь о нём?
— Ничтожество, — обронил Константин. — Блеклая тень своего отца. Магический инвалид. Позор для рода. Он никогда не сможет стать таким же, как прошлый барон.
— Ого, как любопытно, — улыбнулась Эмилия. — Мне кажется, или прошлого барона ты вспоминаешь с уважением?
— Александр Петрович был великим человеком.
— Тогда почему ты предал его?
Взгляд Роттера остекленел, будто его душа покинула тело. И без того твёрдые черты лица стали каменными, к дыханию примешался утробный рык. Капитан стал похож на демона — волна безумной ярости разошлась от него, как магия.
Это продолжалось всего мгновение, но заставило графиню напрячь Исток.
«Воистину чудовище, — подумала она. — Хотела бы я посмотреть, как он сражается. Наверняка кровавое и увлекательное зрелище».
— Я. Никого. Не предавал. Ваше сиятельство, — произнёс Роттер. Каждое слово как топор палача, перерубающий чью-то шею. — Я спас своих людей. От неминуемой гибели.
— Но тебя всё равно считают предателем, — сказал Эмилия. — Ты договорился с моим отцом, отступил с поля битвы и открыл фланг Градовых для атаки нашей конницы… И это привело к тому, что мой отец погиб, а Михаила Градова взяли в плен. Интересно получилось, не правда ли? — графиня усмехнулась. — Может, в этом и состоял твой хитрый план? Обезглавить род Карцевых?
— Нет, госпожа. Я думал о своих людях.
— И твоим людям это по нраву? Никто не жалеет, что они теперь служат мне?
— Те, кто жалел, уже не с нами, — ответил Константин таким тоном, что Эмилия решила не уточнять, что с ними случилось.
Ничего хорошего, это уж точно.
— Ты сложный человек, капитан, — улыбнулась она, закинула ногу на ногу и мельком взглянула в зеркало. — Загадочный. Но мне бы не хотелось узнать тебя поближе. Думаю, что если заглянуть в твою душу, можно потерять рассудок.
— Точно подмечено, ваше сиятельство, — невозмутимо сказал Роттер. — Вы позволите идти?
Графиня молча шевельнула рукой. Константин поклонился и вышел.
Эмилия выдохнула с облегчением.
Паром причалил к Суходолу с ленивым скрипом, будто нехотя. Я вышел из машины навстречу, потянулся, вдыхая солёный воздух. К запаху моря примешивался аромат дизельного топлива, рыбы и лошадиного навоза. Не самое изысканное сочетание, но в чём-то даже приятное, полное жизни.
Порт кишел людьми: грузчики в потёртых куртках таскали ящики, торговцы орали с причала, предлагая вяленую рыбу и чай из термосов. Лошадиный топот сливался с гудками машин, которые медленно съезжали с парома.
Базилевский не зря выбрал этот рейс. Наши кони, словно обычные рабочие клячи, стояли в общей толпе, жуя сено из деревянных корыт.
