– Немедленно, сию же секунду выполнять! Немедленно, сию же секунду предоставить результаты! Химическая реакция не терпит промедления!
– Ой, нееет! – Макс схватился за карман, выхватил смартфон. – Да, дед? Конечно, понял, что это ты звонишь, у меня особая мелодия на твой вызов. Да, я уже выезжаю. Нет, ещё не на вокзале, скоро буду. Да! Я забрал результаты экспериментов. Нет, не забыл. Хорошо. Завтра же они будут у тебя.
Макс отключил смартфон, и повернулся к Миле, а она отступила на пару шагов и помахала ему рукой.
– Езжай, а то ты опоздаешь!
– Да я уже, похоже опоздал… – нет, он говорил вовсе не о времени отправления поезда. Ему было невыносимо думать о том, что завтра он её не увидит. С одной стороны, а с другой… Ну, что делать, если девушке он, похоже, никак не нравится? Ну, вот совсем никак? Он уезжает, а её заботит только чтобы он свалил поскорее. Значит… значит, всё напрасно? Всё без толку! Это он влюблён так, что аж дышать трудно только от мысли, что надо уехать от Милы, а ей всё равно…
– Да, ты права! Я, наверное, уже опоздал… Ну, ладно, рад был познакомиться! Фокса!
Фокса понимала, что происходит что-то неправильное. Уже почти совсем было вернулась к плану «А», то есть покусать и обездвижить, но Макс внезапно присел рядом с ней, погладил, криво усмехнулся, – Пока псина! И не загоняй всех на деревья! И… береги хозяйку!
Собственно, на этом прощание и закончилось. Макс глянул на часы, резко встал и торопливо кивнув Миле, чуть не бегом рванул к ближайшему выходу из парка.
– Идиот! Может, надо было что-то всё-таки попытаться объяснить! – ругал он себя по дороге к Сергею, всё время сборов, и даже пока ловил по квартире двоюродного брата Мурьяну, летавшую от переноски так, словно это не удобный кошачий домик, а пыточное устройство. – Я ж ничего так и не сказал! Почему меня так разобрало?
Милу тоже страшно интересовал этот вопрос.
– Чего его так понесло-то? Он же говорил что-то такое… важное! Говорил, что что-то понял, а потом этот голос. Видать, это он фразы деда поставил как вызов. Вообще-то так заикой стать можно!
Мила и сама растерялась после прослушивания стального, нет, титанового голоса академика Вяземского. Растерялась, вот и фыркнула на Макса, что мол он опаздывает и вообще, сэр, а не пошли бы вы вон!
– А потом он так говорил… словно вообще со мной едва знаком! Тоже мне! Пааадумаешь, академический внук! – Мила вернулась с прогулки в таком душевном раздрае, что её бабуля запросто поняла – с внучкой что-то очень сильно не так.
– Мила, что-то случилось? – Елизавета Петровна подумала было, что это недобиток Борис выполз из растаявшего по весне сугроба и приполз к её внучке.
– Да! Случилось! Бабуля, ты представляешь… Этот самый Макс так странно себя повёл!
Мила возмущённо вытащила визитку и положила её на стол перед бабулей.
– Максим Антонович Вяземский, – прочитала Елизавета Петровна. – А что? Он тебе представлялся Иван Ивановичем?
– Да нет же! Он в Питер уезжает прямо сейчас, и какой-то весь такой нервный. То хотел что-то сказать, а потом у него в кармане дед заговорил, то вообще повёл себя так, словно он меня почти не знает! Да он с Фоксой простился лучше! А мне всё только бормотал, что опоздал!
Елизавета Петровна недоуменно переглянулась с серой толстой Буней.
– Дед в кармане заговорил?
– Ну, вызов у него такой на смартфоне – голос его деда. Судя по голосу, дед у него тот ещё тип! – Мила сердилась, – И мой телефон просил!
– А ты? – заинтересовалось уже всё общество – к Елизавете Петровне и Буне присоединились Нори и Рома, в центр стола прилетел Гаврила и прищурился на визитку.
– Не дала я ему номер! Вот ещё не хватало, всяким встречным-поперечным телефон раздавать! – фыркнула Мила, поджав губы.
– Да вы же с ним уже больше полутора месяцев каждый день общаетесь! – удивилась Елизавета.
– Ну, и что? С Борисом я и дольше общалась, а чем всё закончилось? – Мила скривила губы. – Он мне вон свою визитку сунул, а она мне не нужна ни разу! – она презрительно фыркнула, щёлкнув ноготком по плотной бумаге. – И вообще, пойду я Фоксе лапы помою! – Мила с достоинством вынесла свою особу из комнаты, Елизавета Петровна последовала за ней, стараясь разобраться в причине крайнего огорчения кровиночки.
Кровиночка мыла собаку и сердито бормотала о том, что знает она этих мужиков, и никого-то ей не надо! И вообще…
– И вообще, чего он так странно себя вёл?
– Мила, но что он мог подумать? Насколько я понимаю, ты ему нравишься. Сильно нравишься. И вот он уезжает, а девушка, с которой он полтора месяца её собаку гуляет на чистом альтруизме, даже не хочет ему свой номер телефона дать. А потом и вовсе от него отпрыгивает как кенгуру. Он что, полез? Не похоже… раз Фокса ему ничего не отгрызла.
– Ну, он в щёку поцеловал. Нет, не навязчиво… – неохотно призналась Мила. Неохотно, потому что это было явно не проявление наглости или приставание, а раз так… Раз так, то это, получается она не права!
– Бабуля, так ты что, считаешь, что я зря так себя вела? – нелогично рассердилась Мила.
