Лаборант, уже успевший осенить себя крестным знамением, бросил на преподавателя умоляющий взгляд и вышел из кабинета. Ван Хельсинг встал со своего места и, оправив костюм, обернулся к открывающейся двери.
Он привык встречать любую жизненную неожиданность лицом.
— Добрый день, — улыбнулась вошедшая, порадовав профессора зрелищем собственных стоматологических особенностей. Двуцветные глаза скользнули взглядом по табличке на столе и слегка расширились. — «А. Дж. Ван Хельсинг»… Неужели тоже Абрахам?
— Артур. Добрый день. Чем… заслужил ваш визит?
Судя по выражению лица профессора, Нитокрис удалось его удивить. Конечно, он надеялся на внимание, но…
…не ожидал.
— У меня к вам… предложение. — Женщина слитным, грациозным движением опустилась на стул. Собранные на затылке в хвост черные волосы спадали ей на спину, открывая тяжелые серьги, мерцавшие старинным золотом. Царица сегодня отдала предпочтение черному цвету — она вся была будто погружена в эту черноту, строгость которой только подчеркивал деловой костюм и топ с воротником под горло. Если бы не царственная осанка, если бы не гордый профиль и ясный взгляд, если бы не тусклое золото украшений, то можно было бы подумать, что она пришла с похорон.
— Какое? — тихо спросил профессор.
— Вы не считаете, что в последние полвека проклятые твари вконец распоясались? — ровным деловым тоном осведомилась Нитокрис. Человек молча слушал. — Я лет двести назад, если не больше, последний раз «подравнивала» популяцию пьющих кровь и им подобных. Меня на всех не хватает, даже если списать со счетов всех профессионально истребляемых охотниками на нежить вампиров. Рано или поздно этот вопрос бы все равно возник, потому что в последнее время мои… хм… подданные слишком… размножились. Я вышла из последней спячки три года назад, профессор. Для меня это как один день, даже меньше. И в мои планы входила небольшая… войнушка. Хотелось бы проредить своих подданных.
— Что требуется от меня? — помолчав, спросил профессор.
— А вы еще не поняли?
Царица нечисти криво и очень невесело улыбалась. Ван Хельсинг молча смотрел в ее двуцветные глаза.
— «Он гнил, когда был молод Вавилон. Бог знает, сколько эр он продремал в земле…» — тихо процитировал человек, не отводя взгляда. Правильные черты лица Нитокрис исказила не то боль, не то горечь. — Я попал в точку? Вам просто нужна компания, вам, ровеснице богов?
— Вечность — это одиночество, профессор. Вы даже не представляете,
— А я разве смеюсь? — тихо, в тон ей.
Нитокрис опустила глаза на сложенные в замок руки. Сейчас она меньше всего походила на царицу — она была похожа на до смерти усталую вдову в ее траурных одеждах. На его вопрос она не ответила — все и так было понятно.
Ван Хельсинг вздохнул и прошелся вдоль своего стола, словно решая, с чего ему начать говорить.
— Если я правильно понял, — наконец проговорил он, — то вы предлагаете вместе… проредить ваших подданных. Иными словами, одним махом лишить работы на много лет вперед и Таламаску, и Тринадцатый отдел Священной Инквизиции, и Королевский Орден Протестантских Рыцарей, не говоря уже о таких локальных организациях, как Круги Вампиров… — Профессор помолчал. — В этом что-то есть. Чем я заслужил такую честь?
— С вами интересно, — негромко отозвалась Нитокрис.
— Видели бы это мои предки… — протянул Ван Хельсинг. — Когда начинаем?
— Я вас встречу после занятий, — расцвела в лучезарной улыбке царица ламий.
— Это произведет впечатление, — усмехнулся профессор.
— Боитесь слухов?
— Чтобы
— Великолепно! — резюмировала Нитокрис, вставая. Без каблуков она была совсем ненамного ниже профессора. — Инструменты у вас…
— …всегда с собой.
— Узнаю породу! — осклабилась Нитокрис, поворачивая ручку двери. — Вы правда очень похожи… со своим предком. Только он был старше лет на двадцать, глаза были потемнее, он имел несчетное количество ученых степеней и не был столь… терпим с нечистью.
— Я могу понимать вашу последнюю фразу, как похвалу? — усмехнулся Ван Хельсинг.
— Скорее как тонкий комплимент… До вечера, профессор.
— До вече… эй, постойте — как насчет слепка зубов?
— У вас есть все шансы!
4
Сутулая фигура, приволакивая одну ногу и хрипло дыша, надвигалась на него. Бежать было некуда. Он видел подгнившие уже глаза твари, слышал, как хлюпали разлагавшиеся легкие, чувствовал запах мертвечины. Крик ужаса застревал у него в горле, превращаясь в тихое подвывание. Вот еще два шага, еще два шага — и его схватят… Он пискнул, увидев копошившихся в волосах твари червей…
— А ну-ка, парень, посторонись, — мягко посоветовал хриплый голос совсем рядом, — а то еще заляпает…
Вжавшись в стену, он со смесью ужаса и непонимания уставился на совершенно обычного человека в плаще и шляпе, что-то явно сжимавшего рукой под полой одежды. Полусгнившая тварь сделала еще шаг вперед, слепо царапая рукой воздух…
