– Знаешь, Росс, тебе стоит наговорить свой монолог на диктофон, а потом самому себя послушать. Может, тогда ты поймешь, насколько смехотворно все это звучит.
– Послушай, но ведь и в первый раз Иисус умер на кресте, потому что почти никто ему не поверил. А те немногие, что, быть может, поверили, предпочли его убить. Ты же верующая, Имоджен. Ты должна во все это верить. Так в чем проблема?
– Проблема в том, Росс, что моя религия говорит четко и ясно: когда свершится Второе Пришествие, это будет очевидно для всех. Без тайн, которые надо раскрывать. Ни у кого не останется сомнений. А ты охотишься за призраком. Возможно, ты стал марионеткой в руках каких-то то ли сумасшедших, то ли мошенников. И если тебе удастся опубликовать свою «сенсацию», она сильно навредит христианству.
Росс поднял на Имоджен удрученный взгляд.
– Значит, ты меня не поддерживаешь… Мы ведь муж и жена! Мы должны всегда быть заодно. Как неразделимое целое. «Что Бог сочетал – человек да не разлучает».
Взгляд его на мгновение стал жестким, и Имоджен хватило совести покраснеть.
– Извини, – поспешно добавил Росс. – Я не хотел…
– Ворошить прошлое? Раздувать так и не истлевшие угли?
– Имо, это величайший материал в моей жизни!
– Росс, я больше не могу тебя поддерживать. И не хочу. Потому что погоня за сенсацией тебе важнее и нашего ребенка, и меня. Когда я тебя полюбила – думала: вот человек, для которого я всегда буду превыше всего остального. Но уже в первые годы нашего брака оказалось, что это не так. Главное для тебя – работа. Твои материалы. Твои сенсационные истории. Все остальное тебя просто не волнует…
– Знаешь, что меня по-настоящему волнует? – гневно прервал ее Росс. – Я тебе скажу! Я хочу, чтобы у нашего ребенка было будущее. А в нынешнем безумном мире будущего у него, скорее всего, нет. Речь не просто о сенсации, Имо. И я хочу не только прославиться или разбогатеть. Я хочу изменить мир.
– Ты серьезно в это веришь? В бредни какого-то старого маразматика? Читал когда-нибудь Э. М. Форстера?
– «Комната с видом»? «Путь в Индию»?
– Да. У него есть такая фраза: «Если когда-нибудь передо мной встанет выбор, изменить ли родине или предать друга, надеюсь, мне хватит духу изменить родине».
– И ты ждешь, что я изменю человечеству, чтобы ты почувствовала себя немного лучше? – Росс поднял бокал. – А как же твоя вера?
– При чем тут моя вера?
– Ты говоришь: я должен отказаться от возможности доказать существование Бога, чтобы не расстраивать семью.
– Вопрос не в том, что ты кого-то расстроишь. Вопрос в том, будем ли мы – я и твой ребенок – живы! И в том, что для тебя важнее, – мы или твоя история!
– Вопрос в том, готова ли ты остаться мне верной, Имо.
– Что ж, оба мы согласны в том, что здесь расходимся.
Росс покачал головой, чувствуя, как внутри закипает гнев.
– Нет, Имо. Мы с тобой не согласны ни в чем.
Вернувшись домой после обеда с Имоджен, Росс сразу отправился в спальню собирать вещи. Монти застыл на пороге, опустив хвост, с грустной мордой – как всегда, когда видел чемоданы.
– Не грусти, друг. Да, придется пожить на передержке. Всего несколько дней, обещаю.
Странно, думал Росс; он совсем не беспокоится о том, что расстроил Имоджен. Должен бы испытывать сочувствие и тревогу, но не испытывает ничего, кроме легкого, поверхностного чувства вины. Как ни совестно признавать, будущая поездка волнует его сейчас куда больше, чем жена и ее переживания.
Пожалуй, чемодан не нужен. В конце концов, летит он ненадолго, и все, что понадобится, вполне уместится в спортивной сумке, которая поедет в салоне самолета. Пока он прикидывал, что брать с собой, зазвонил телефон. Росс снял трубку и услышал незнакомый голос с выговором Центральных графств:
– Мистер Хантер? Прошу прощения, если отвлекаю, сэр. Это детектив-инспектор Саймон Клюдс, из отдела убийств полиции Лестершира.
– Слушаю вас.
– Думаю, вы уже слышали о двойном убийстве пастора Уэсли Венцеслава и мистера Ланселота Поупа?
– Трудно было не слышать, в новостях только об этом и говорят.
– Позвольте спросить вас, сэр, были ли вы знакомы с кем-либо из этих джентльменов?
– Нет. Один раз я пытался поговорить с Венцеславом, однако не прошел дальше охраны. Впрочем, потом упомянул его в статье о богатейших евангелических проповедниках мира. Статья вышла лет пять назад, и должен признаться, упоминание было совсем не лестное.
– Возможно, вы расстроили пастора, мистер Хантер?
– Да, его церковь даже грозила судом и газете, и мне. Правда, потом они передумали.
– Как вы считаете, мог ли пастор Венцеслав расстроиться настолько, чтобы пожелать вас убить?
– Моя работа вызывает такое желание у множества людей, – Росс усмехнулся. – Однако ту статью я опубликовал добрых пять лет назад, а то и все шесть. Если б я разозлил их настолько, что они захотели меня убить, со мной было бы давно покончено.
– Боюсь, мистер Хантер, полученная нами информация свидетельствует об обратном. Наш IT-отдел внимательно изучил компьютеры жертв и пришел к выводу, что ваша безопасность под угрозой.
– Что за информация? Что вы там нашли?
